Песнь 11

1-12. Это обращение к людям, по замечанию Веллутелло, весьма напоминает начало первой сатиры Персия: О curas hominam! о quantum est in rebus inane. Даниелло приводить, кроме того, стихи Лукреция: Sed nil dulcius est, bene quarn mutina ten ere Edita doctrina sapien turn templa serena, Despicere unde queas alios: passumque videre Errare, atque viam palantis quaerere vitae: Certare ingenio, contendere nobilitate; Nocte atque dies niti pracstante labore Ad sum mas emergere opes, rerumque potiri. O miseras hominum mentes, о pectora coeca. (De rer. natur. II, 14 и след.). "Все это место возвеличивает небесное созерцание в противоположность земному, бедному знанию и стремлениям к наслаждению". Флейдерер.-- Различные ложные стремления человека противопоставляются в этих стихах стремлениям истинным: прежде всего указывается на науки умозрительные, совершенство логики или философии вообще; потом на юриспруденцию и медицину, затем на теологию или, вернее, на представителей её -- духовное сословие, имеющее в виду лишь земное счастье; на стремление завладеть властью (духовною или светскою, ст. 5 и 6); на стремление к обогащению дозволенными и недозволенными средствами (7) и на земные удовольствия в плотских забавах и праздности (8 и 9). Филалет.

2. "Силлогизмы". "Силлогизм есть рассуждение, состоящее из трех предложений: большей посылки, меньшей и заключения. Люди часто ошибаются в одном из этих трех предложений или в заключении, рассуждая, например, так: высшее блого то, которое.может дать все человеку; деньги могут дать все человеку; следовательно деньги -- высшее блого. Большая посылка неоспорима; меньшая, хотя и подтверждается опытом, но тем не менее ошибочна, ибо деньги удовлетворяют не всем нуждам". Бенвенуто Рамбалди.

4. "Афоризмы"; здесь разумеются "Афоризмы Гиппократа" (Ада IV, 143; Чистил. XXIX, 137). переведенные с греческого на латинский Константином Карфагенским, комментированные Галеном. Этот перевод послужил потом к основанию знаменитой медицинской школы в Салерно. "Изучать афоризмы" значит изучать медицину.

8. "В делах житейских".-- "Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику". И к Тимоф. II, 4.

13-15. После непродолжительного ликования и пения (X, 146 и след.), все двенадцать теологов первого венка занимают свое прежнее место в общем круге праведных, пламенея там как свечи пред престолом Господним.

16-18. Ясно, что это говорит все тот же Фома Аквинский. Он улыбается, видя заблуждение Данте, полагающого, что праведные не видят, что происходит в его душе, тогда как Фома читает в ней и знает уже, в чем сомневается Данте, хотя тот и не высказывает своих сомнений (19-21).

19-21. Смысл: так как я сияю блеском вечного света, то, вперяя взор свой в этот свет, познаю, что вызывает и откуда исходят в тебе твои мысли. В некоторых списках вместо risplendo, сияю, стоит m'accendo, пылаю.

22-26. Данте желает, чтобы Фома подробнее и понятнее изложил то, на что он намекает в предыдущей песни, ст. 94--96, и ниже, в ст. 112--114. Последние стихи изъясняются в XIII песни Рая. "В упомянутых выше стихах (94--96) высказывается похвала доминиканскому ордену, к которому принадлежал Фома Аквинский, а вместе и порицание начинавшемуся в нем разложению. Чтобы обосновать то и другое мнение, Данте делает исторический очерк обоих возникших в глубине средних веков монашеских орденов: доминиканского и францисканского. В последующих стихах он развивает мысль о церковно-историческом значении их, затем в этой же песни высказывает похвалу основателю одного, а в следующей -- другого ордена, но оба раза заканчивает свой панегирик порицанием развращенности каждого института в отдельности. При этом весьма глубокомысленно то, что похвалу св. Франциску он влагает в уста Фомы Аквинского, украшения доминиканского ордена, а похвалу св. Доминику -- святого Бонавентуры, одного из замечательнейших представителей францисканского ордена и жизнеописателя св. Франциска. Каждого из них Данте заставляет высказать порицание своему собственному ордену. Можно ли было тоньше и умнее осудить те враждебные отношения, которые возникли между двумя орденами в его время?" Филалет. "В этой весьма тонкой и благородной форме изложения легко усмотреть намерение поэта, пытающагося, в виду возникших враждебных отношений между двумя орденами, склонить их к примирению, к единодушному стремлению к одной общей духовной цели (40 и след.). Рядом с поэтическими красотами, эти две песни, с их обличительными речами против двух могущественных монашеских орденов того времени, по смелости и по глубине евангельской истины должны быть отнесены к числу самых замечательных мест в этой поэме". Флейдерер.

31-35. Т. е. "чтобы невеста, церковь (Рая X, 140), с которою Христос (по прообразу Песни Песней) сочетался смертью Своею на кресте, утешилась и радостнее шла по своему пути,-- Зиждитель мира послал ей воинов св. Франциска и Доминика". Копиш.-- "При гласе звучном", сличи: Матф. XXVII, 46, 50; Марка XV, 34, 37; Луки XXIII, 46; Евр. V, 7: "С сильным воплем".

36. "И там, и здесь", т. е. "в жизни созерцательной и в жизни активной". Бути.

37-39. К серафимам здесь приравнивается св. Франциск, а к херувимам -- св. Доминик. "Свойство серафимов, имя которых у Дионисия (X, 115) переводится словом "согревающие", calefacieiites, ἐμρησταί, состоит в пылании к Богу и в сообщении этого пыла другим; свойство же херувимов, имя которых означает "полнота познания", -- copia cognitionis, πλῆϑος γνώσεως, заключается в одарении лучами божественной истины, т. е. в сообщении другим богопознания. Эти два свойства мы находим во Франциске и Доминике. Франциск, называемый на языке католической церкви Seraphicus, был человек сердца и создал орден, постоянно державшийся мистического направления в теологии, в котором Бонавентура сияет как звезда первой величины. В Доминике преобладало более умственное направление, почему и основанный им орден был главным образом орден ученый. Замечательно, что во всех великих движениях в духовном мире, как в язычестве, так и в христианстве, как в католической, так и в других церквах, почти всегда одновременно выступали двое, шедшие по этим двум направлениям ума и сердца. Припомним Платона и Аристотеля, Иоанна и Павла, Лютера и Цвингли, Фенелона и Боссюэ, Руссо и Вольтера". Филалет.-- "Впрочем, Доминик имеет и в другом смысле сходство с херувимом,-- стражем, поставленным Господом пред вратами рая с обнаженным мечом в руке. К саду чистого христианского ученья был поставлен и Доминик, как охранитель чистоты этого учения (Рая XII, 72) и он охранял его даже с большею ревностью, чем это нужно (там же, 100)". Витте.

40. "О первом", т. е. о Франциске.

42. "Нельзя точнее, чем в этих стихах, охарактеризовать деятельность основателей двух монашеских орденов с католической точки зрения. К концу XII и в начале XIII века церкви стал угрожать раскол. Среди возникших тогда многих сект особенно замечательны вальденцы и альбигойцы. Последние, увлеченные манихейским учением, напали на догматы веры; первые, исходя из оппозиции против богатства клира, приобрели себе известность добровольной нищетой и обратили свои нападки на внешнее управление церковью. Особый способ поучения и даже крутые меры, принятые против сектантов сообразно духу того времени, нисколько не помогали. Тогда неистощимая жизненная сила старого ствола церкви дала из себя два отпрыска, спасшие ее: то были два новые братства -- доминиканцы и францисканцы. Первые начали борьбу со злом, выставив из среды своей превосходных проповедников, и, таким образом, выступили с своим учением против догматических заблуждений альбигойцев. Впоследствии, особенно в Испании, они главным образом заправляли ужасами инквизиции, но в то же время этот орден дал таких людей, как Фома Аквинский и Альберт Великий, и нельзя отрицать великих заслуи этого ордена. Францисканцы победили вальденцев, может быть и бессознательно, их же собственным оружием: осудив себя добровольно на нищету, они ближе подошли к народу и тем снискали его доверие. Вот к этим-то двум направлениям и относятся слова "и там, и здесь" в ст. 36". Филалет.

43. Прежде чем перейдем к подробностям, приведем здесь жизнеописание Франциска Ассизского, как оно рассказано болландистами. Мы заимствуем это жизнеописание из Breviarium Roman um (Cam pod. 1872) I, 879 и след.: "Francisons, Assisii in Umbria natus, patris exemplum secutus, а prima aetate mercaturam fecit. Qui quodam die pauperem, pro Christi amore flagitantem pecuniam, cum praeter consuetudinem repulisset, repente eo facto commotus, large ei misericordiam impertivit; et ex eo die Deo promisit, же nemini umquam poscenti eleemosynam negaturum. Cum vero post in gravem morbum incidisset, ex eo aliquando confirmatus, coepit ardentius colere officia charitatis. Qua in exercitatione tantum profecit, ut, Evangelicae perfectionis cupidus, quidquid haberet, pauperibus largiretur" etc. Скартаццини.

43-48. "В этих терцинах весьма точно и наглядно описывается местоположение г. Ассизи, родины Франциска, как этот город, расположенный на плодородном склоне горы, покрытом оливковыми деревьями, представляется едущим из Перуджии. Гора эта представляет отрогъвысокого горного хребта, вершину которого образует Монте Субазио. Самый хребет лежит между двумя почти параллельными долинами рек, из которых Тупино, вытекая невдалеке от Гвальдо и Ночеры, прорывает при Фолиньо горную цепь, а Кьяссо (Chiasso) вытекает из главного хребта Апеннин около высоко-лежащого города Губбио. Обе эти реки, соединившись ниже Ассизи, текут потом на запад и впадают в Тибр. Город Губбио -- родина и епископская резиденция святого Убальда. По другую сторону Тибра, на небольшой возвышенности, лежит живописный город Перуджия, переменчивый климат которого находится в естественной связи с таянием снега на Монте Субазио. Ворота Перуджии, ведущия в Ассизи, называются Porta Sole (Солнечные ворота). Города Ночера и Гвальдо лежат, как сказано, в верхней части долины реки Тупино, на противоположной строке высокого хребта гор. Поэтому Данте говорит, что эти два города находятся "под ярмом в неволе" (piange Per grève giogo Nocera con Goaldo). Мнения об этом расходятся: по одним, города эти находились под властью перуджианцев, бывших в то время во главе гвельфов в области Анконы; по другим, они стонали под скипетром Роберта неаполитанского, нелюбимого Данте; наконец, по третьим (что не совсем правдоподобно), они сильно страдали от дурного климата вследствие близости горного хребта (giogo)". Филалет.

49. Т. е. на более плоском отроге горы Субазио, на которой расположен город Ассизи.

50-51. "Солнце", т. е. Франциск (родившийся около 1182 г.), наделенный такою же силою, как и это естественное солнце (где теперь находится Данте), когда оно в средине лета, т. е. в летнее солнцестояние, восходит вблизи поворотного круга Рака, подымаясь, применительно к нашему кругозору, как бы из волн Гангеса. Филалет.-- Солнцем назван Франциск как великое светило добродетели и веры, -- сравнение, заимствованное может быть у Бонавентуры, который, в прологе к жизни св. Франциска, применяет к нему слова Апокалипсиса (VII, 2д "И видел я иного Ангела, восходящого от востока солнца и имеющого печать Бога живого" и т. д.

53. Ассизи на простонародном языке назывался Ascesi. Здесь игра словом ascendere -- восходить: "ascesi" значить -- я восходил. Следовательно, из Assisi взошло как бы новое солнце. По поводу этой гиперболы Ампер (La Grèce, Rome et Dante, p. 285) сказал: "Cette hyperbole qui nous étonne n'est pas trop forte pour exprimer l'enthousiasme qu'inspira au moyen âge cet héroïsme du renoncement, et, selon le langage énergique de Dante, ce saint mariage avec la pauvreté, veuve depuis douze siècles de son premier époux".

55-117. "Нижеследующее знаменитое восхваление св. Франциска основано на исторических данных. Человек этот действительно поражает своею чистотою и благородством, вполне заслужив, благодаря этим качествам, название "солнца" католической церкви (ст. 50). Сын богатого купца Бернардоне, он уже в молодости отказался, к досаде отца, от земных благ, обрек себя на совершенную нищету, или, выражаясь метафорически, обвенчался с нею, как с своей невестой, и дал в этом свой монашеский обет перед епископом в Ассизи в 1206 г. (ст. 55--63). Еще и поныне стоит, расписанная Овербеком и укрывшаяся под сводами громадной церкви древняя маленькая капелла (portiuncula), бывшая колыбелью всего францисканского движения. Эта капелла и начатый тотчас после смерти Франциска великолепный собор (с верхней и нижней церковью) свидетельствуют о том, какой могущественный толчок дало уважение к этому святому всей христианской жизни и в особенности церковному искусству. Великий Джьотто (Чистил. XI, 95) стал в буквальном смысле францисканским живописцем и украсил нижнюю церковь в Ассизи своими чудными произведениями, между прочим изображением брака св. Франциска с Нищетою (фреска над гробом Франциска в нижней церкви Sacro Convento). Джьотто был другом Данте, тоже принадлежавшого к францисканскому ордену, в качестве терциария или послушника. От картин Джьотто, составляющих эпоху в живописи, веет величавым гением поэта". Флейдерер.

55-57. Продолжение сравнения с солнцем. Поэт хочет сказать, что Франциск был еще юношей, когда пошли от него живительные лучи. Вначале он помогал отцу в торговле. На 24-м году в жизни его произошел перелом: он обрек себя на нищету и отдался делам милосердия.

58-60. Т. е. против желания своего отца Пьетро Бернардоне, Франциск, отказавшись от всех земных благ, отдался бедности -- той подруие, которую, как смерть, каждый человек всеми мерами старается не допустить до своего дома, как гостью, не желанную в земном пиру.

61-63. "Отец Франциска, богатый купец, хотел сына своего Франциска, названного так потому, что он знал французский язык (настоящее его имя было Яков), посвятить торговой деятельности. Но юноша постоянно раздавал вверяемые ему товары и деньги бедным, или жертвовал их на построение церквей, объявив, что избрал себе в невесты бедность. Тогда отец привел его к епископу в Ассизи, требуя, чтобы сын в его присутствии отказался от своей доли в наследстве. Франциск сделал не только это, но даже сбросил с себя к ногам отца всю бывшую на нем одежду, и прикрылся одеяньем, данным ему епископом". Витте. Ноттер.-- "Пред духовным судом" (spirital corte), т. е. в присутствии епископа; "coram pâtre", по одним -- в присутствии своего отца, по другим -- епископа.

64. "Первый супруг", т. е. Христос: "Лисицы имеют норы и птицы небесные гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову". Луки IX, 58; также II Кор. VIII, 9. Это выражено яснее ниже, в стихе 75.

65. Франциск жил в конце XII века (родился, как было упомянуто, около 1182 г., отрекся от мира в 1207 г.).

67-69. Т. е. людей не примирил с бедностью и пример Амикла, бедного рыбака, который, будучи почти нищим, так был уверен в том, что его никто не ограбит, что во время гражданской войны между Цезарем и Помнеем преспокойно спал в своей хижине, не запирая дверей. Во время бури Цезарь постучался к нему, и Амикл нисколько не смутился, увидев того, пред кем трепетал весь мир. Лукан (Pharsal. lib.V, с. 521 и след.).

70-72. В подлиннике: Nè valse essor costante, ne féroce, т. e. не помогло и то. что она осталась верною и мужественною в то время, когда, как образец нищеты и смирения, Христос вместе с нищетою взошел на крест, а Матерь Его стояла плача у ног Его.-- "Нищета осталась верною Христу даже на кресте, на котором Он, и нищ, и наг, испустил дыхание, когда даже сама Мария, Мать Его, сопровождала Его лишь до подножия креста. И несмотря на это, нищета осталась без последователей". Филалет.-- "Это прекрасное изображение заимствовано из сохранившейся до сих пор молитвы, сочиненной самим св. Франциском". Витте.-- Стих 72 в подлиннике: Ella con Cristo pianse in sulla croce -- она (нищета) плакала co Христом на кресте. Во всех почти кодексах употреблено слово: pianse; другие, хотя очень немногие, употребили salse -- "взошла". Последнее предпочитается некоторыми на том основании, что ни один из евангелистов не говорить, чтобы Христос плакал на кресте; впрочем, у Св. Павла (Евр. V, 7) сказано: "Он во дни плоти своей с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления могущему спасти Его от смерти и услышан был" и т. д. В переводе мы придерживались выражения salse.

73-78. "Здесь, не желая далее продолжать изображение этой жены и держать в недоумении душу поэта, Фома говорит, что один из любовников -- св. Франциск, а другая -- бедность, и что согласие между ними и веселие, и благотворительность, и чудеса, ими совершенные, послужили к тому, что видевшие их стали считать Франциска святым и последовали его примеру". Ottimo.

76-78. "Прекрасная картина того блаженства, которым дарить нищета!" Копиш.-- "Вражда и несогласие нередко возникают между людьми вследствие искания богатства и зависти. При добровольной нищете не заботятся об имуществе, не возмущаются раздорами и бывают расположены делать добро". Каннегиссер.

79-80. "Бернард" из Квинтавалле, во Франции, был первым учеником и последователем св. Франциска: он заменил обувь сандалиями (как поступают и до сих пор францисканцы или капуцины), по примеру св. Франциска, который: "Solvit protinus calceamenta de pedibus, baculum deponit e manibus" etc. (Томазо Челлано, lib. I, с. 3, $ 22). Не должно его смешивать с родившимся в Франции в 1091 г. св. Бернардом, о котором говорится Рая XXXI, 59, 102; XXXII. 139; XXXIII, 19.

81. Выражение, обозначающее усердие и ревность.

83. "Сильвестр" и "Эгид", или Эгидий, первые ученики и последователи Франциска после Бернарда, о котором сказано выше; вторым собственно был некто Пиетро, не упоминаемый Данте; третьим -- Эгид, присоединившийся к первым двум через несколько дней. Он автор книги "Verba aurea"; умер в Париже.-- "Сильвестр, четвертый ученик, продал Франциску камень, приготовленный для постройки церкви св. Дамиана. Увидав, что Франциск раздает деньги Бернарда бедным, Сильвестр подошел к нему и сказал": "Франциск, ты еще мне должен за камень". Франциск тотчас вынул из-за пазухи Бернарда деньги и целую пригоршню их дал Сильвестру. Придя домой, Сильвестр задумался, вспомнил этот эпизод, и сказал: "Какой же я жалкий человек! Я, старик, желаю денег, а этот юноша презирает их из любви к Богу!" Вслед затем он вступил в орден к Франциску". Филалет.

84. Жена, названная выше невестой.-- бедность, с которой сочетался Франциск.

85. "Отец-учитель" -- Франциск. До 1210 он собрал вокруг себя лишь одиннадцать учеников. Он составил для них устав, так называемую Magna Charta paupertatis. В сопровождении всех своих учеников, он со своим уставом отправился в Рим, где добился аудиенции у папы Иннокентия III. Папа сначала отказался утвердить устав, но, убежденный словами Франциска, исполнил его просьбу. После этого Франциск возвратился со всеми своими последователями в Ассизи, где и вел жизнь строго аскетическую.

87. В знак смирения францисканцы не носят никакой обуви, кроме сандалий, одеваются в рясы из грубого серого сукна и опоясываются не ремнем, как доминиканцы, но простой веревкой или шнуром (Ада XXVII, 92; Рая XII, 132).

88-90. Ради смирения, Франциск обыкновенно называл себя просто сыном Петра Бернардоне, т. е. совершенно незначительного человека. Вначале он был презираем за свое смирение и бедную одежду. Сличи выше, примеч. к ст. 58 и 61--63.

91. "Как властелин"; в подлиннике: regalmente, т. е. с непобедимым царским достоинством.

93. Предварительное утверждение от папы Иннокентия III францисканский орден получил в 1210 г. "Хотя все монашеские ордена прежнего времени давали обет целомудрия и послушания, однако не обрекали себя на нищету. Напротив, всем известны необычайные богатства бенедиктинских монахов. Франциск первый дал обет нищеты и притом чрезвычайно строгий; он первый основал орден нищенствующих монахов. Явившись к Иннокентию III с ходатайством об утверждении своего ордена, он встретил сопротивление со стороны кардиналов, которые утверждали, что такой обет превосходит силы человеческия". Витте.

95-96. В подлиннике: la cui mirabil vita Meglio in gloria del ciel si caterebbe. "Божьей ратью", т. e. хором ангелов. "Здесь Данте как будто забьют на минуту, что Фома воспевает славу праведника на небе". Филалет. Или, как понимают некоторые этот странный стих: здесь, на небе, лучше бы воспелась слава его жизни ангелами, нежели самими францисканцами на земле, в их церквах, как это было в обыкновении, или, как объясняет Бути, воспелась бы лучше в высшем эмпирее, в раю, где полный собор всех святых, чем здесь, на солнце, где находятся одни теологи.

97-99. После утверждения ордена францисканцев папой Иннокентием III число монахов этого ордена значительно увеличилось, и это побудило Франциска несколько изменить свой устав, который в этом новом виде были" утвержден папой Гонорием III (в 1223 г.), подвигнутым к тому, как говорит легенда, каким-то чудным сновиденьем. На эту легенду и намекает здесь Данте. "Архимандрита", т. е. Франциска; титул этот собственно принадлежит настоятелям монастырей греческой церкви; ἄρχών τῆς μάνδρας,-- praefectus coenobii.-- "Почестью второй", или печатью (ст. 92) второй, т. е. новым утверждением устава ордена (в подлиннике: seconda corona).

100-102. "В 1219 г. Франциск примкнул к крестоносцам, осаждавшим в то время Дамьетту. В сопровождении одного лишь ученика своего, Иллюмината, он переправился через Нил, чтобы попытаться обратить султана Малек-аль-Камеля. Цели своей он не достиг, но султан отпустил его со словами. "Помолись за меня Богу, чтобы Он просветил меня и присоединил к той вере, которая Ему самая благоугодная". Витте.

103. "Край тот", т. е. Египет.

105. В подлиннике: Reddissi al frutto dell' italica erba, т. e. полетел к собиранию плода с италианской почвы (травы), или, другими словами, к проповеданию в Италии.

106-107. В конце лета 1224 г. Франциск удалился для сорокадневного поста на скалистую вершину горы Альверния или Альверна, недалеко от Монте Форезе, отделяющого долину Арно (Казентино) от верхней долины Тибра; Альверн подымается еще выше самого хребта Апеннин. Здесь, по словам легенды, 14-го сентября, в день Воздвижения Креста, ему представился в видении распятый на кресте серафим. Погруженный в созерцание, он почувствовал вдруг жгучую боль в руках, стопах и груди и, придя в себя, увидел, что эти части тела пронзены гвоздями и копьем. Эти, так называемые, стигмы св. Франциска были третьей и последней печатью (ст. 92 и примеч. 99), полученной орденом. Витте. Филалет.

108. Он умер 4-го октября 1226; следовательно, ему было всего лишь 44 года. Он скончался в церкви S. Maria degli Angeli.

109. T. e. Бог.

111. Кроме добровольной нищеты, отличительной чертой Франциска было еще смирение, желание быть малым в мире; поэтому он свой орден и назвал орденом меньших братиев или миноритов. Сличи Мато. XVIII, 6, 10, 11; Марка IX, 42; Луки XII, 32; XVII, 2.

113. "Его жену", т. е. бедность (ст. 84).

115. "И на груди у ней", т. е. бедности, по толкованию Бути.

117. Умирая, св. Франциск пожелал, чтобы его похоронили между злодеями, погребенными на месте их казни, называвшемся Сатаио или Colle d'Inferno, т. е. холмом ада. Впоследствии на этом месте была построена церковь, самое место переименовано в Colle di Paradiso, в "Райский Холм", и тело святого было перенесено в церковь в 1230 г. Бенвенуто Рамбалди.-- Древний биограф святого рассказывает: "Умирая от тяжкой болезни, Франциск приказал, чтобы его раздели и положили на голую землю, чтобы в этот последний час, когда ему мог еще угрожать гнев его врага (диавола), он обнаженный мог бы вступить в борьбу с обнаженным". Витте.-- "В то время, когда Франциск не просил для своего тела никакого другого одра, кроме одра бедности, т. е. голой земли, ученикам его, как гласит легенда, представилась душа его в виде яркой звезды, возносившейся к небу". Филалет.

118. Здесь речь Фомы Аквинского опять возвращается к тому, что было сказано выше, в ст. 41, именно: кто бы из двух основателей знаменитых монашеских орденов ни восхвалялся, похвала относится и к другому, и таким образом здесь он обращается к собрату Франциска, т. е. к Доминику (см. п. XII) и его ордену, порицанию монахов которого посвящена вся остальная часть этой песни.

120. "Челн Петра", т. е. церковь. Сличи Чистил. XXXII, 129; также Convivio IV, 4--"В предел закона", в подлиннике: per dritto segno, к надлежащей цели или пристани, т. е. к небу.

121. "Патриарх", т. е. св. Доминик, основатель ордена доминиканцев.

124-126. Число доминиканцев постепенно уменьшалось вследствие того, что члены ордена домогались занятия мест прелатов и других высших духовных должностей. Под новым кормом (nuova vivanda) надобно, следовательно, разуметь почести и прелатство, а по Post. Cass., светское знание: "Nam libenter student in libris gentilium, quod per ejus regulam prohibetur, et non in theologia".

127-129. "От вожака", т. e. от св. Доминика, как пастыря стада доминиканцев. Смысл терцины: чем более удаляются от своего пастыря (Доминика) и чем далее от него блуждают, тем более уклоняются от его учения, которое, как духовное млеко, питает невежд, и тем менее проникнутые истинным учением, возвращаются в овчарни, т. е. монастыри". Бенвенуто Рамбалди.-- "Возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение". I Петра II, 2.

130-132. "Уже в 1243 г. Матвей парижский жаловался на развращенность нищенствующих орденов и их взаимные распри. Кроме того, он упрекал их еще в том, что они строят дома, похожие на дворцы, забыв о своем обете нищеты, что любят исповедывать богатых и сильных перед их смертию, чтобы понуждать их при этом делать тайные завещания в пользу их ордена, что они падки на привилегии их ордену, что они готовы помогать вельможам и папскому престолу в непохвальных делах, что они льстивы в проповедях и выдают тайны, сказанные им на духу; словом, что они в продолжение двадцатипяти лет своего существования более отдалились от правил своего устава, чем другие ордена в течение нескольких веков. Впрочем, Матвей парижский был бенедиктинец, и потому упреки его могут быть сочтены несколько преувеличенными из усердия к собственному ордену, тем более, что несколько позднее Бонавентура основательно защитил ордена нищенствующих. Но, как бы то ни было, Данте не первый жалуется здесь на вырождение ордена". Филалет.

137. "Древо то", т. е. орден доминиканцев. Смысл: отсюда ты видишь ясно, что орден доминиканцев уподобляется доброму дереву, которое, вследствие повреждений, готово расколоться в щепки. Филалет.

138. Этот стих в подлиннике чрезвычайно испорчен и потому объясняется трудно и различно. В большей части списков он читается так: E vedrai il correggiér che s'argomenta, в других il correger. Подробнее cm. у Скартаццини, стр. 300.

139. Смысл: ты теперь понимаешь, почему я, доминиканец, сказал о своем ордене (Рая X, 96): "где всяк тучнеет, кто не сбит (с прямой дороги) грехом": это значить, что души тех, кто строго соблюдает устав св. Доминика и занят исключительно изучением теологии, преуспевают, как бы тучнеют духовным туком. И истинные последователи св. Доминика не должны увлекаться другими науками, ведущими лишь к суете и делающими душу тщеславною и надменною". Бути.