Песнь 4

Громовый гул нарушил сон смущенный

В моей главе и, вздрогнув, я вскочил,

Как человек, насильно пробужденный.

Ruppemi l’alto sonno ne la testa

un greve truono, sì ch’io mi riscossi

come persona ch’è per forza desta;

И, успокоясь, взор я вкругь водил

И вглядывался пристально с стремнины,

Чтоб опознать то место, где я был.

e l’occhio riposato intorno mossi,

dritto levato, e fiso riguardai

per conoscer lo loco dov’io fossi.

И точно, был я на краю долины

Ужасных бездн, где вечно грохотал

Немолчный гром от криков злой кручины.

Vero è che ’n su la proda mi trovai

de la valle d’abisso dolorosa

che ’ntrono accoglie d’infiniti guai.

Так был глубок и темен сей провал,

Что я, вперив глаза в туман, под мглою

В нем ничего на дне не различал.

Oscura e profonda era e nebulosa

tanto che, per ficcar lo viso a fondo,

io non vi discernea alcuna cosa.

"Теперь сойду в слепой сей мир с тобою,"

Весь побледнев, так начал мой поэт:

"Пойду я первый, ты или за мною."

Or discendiam qua giù nel cieco mondo",

cominciò il poeta tutto smorto.

Io sarò primo, e tu sarai secondo".

Но я, узрев, как он бледнел, в ответ:

"О как пойду, коль духом упадаешь,

И ты, моя опора против бед!"

E io, che del color mi fui accorto,

dissi: "Come verrò, se tu paventi

che suoli al mio dubbiare esser conforto?".

И он мне: "Казнь племен, в чей мир вступаешь,

Мне жалостью смутила ясный взгляд,

А ты за ужас скорбь мою считаешь.

Ed elli a me: "L’angoscia de le genti

che son qua giù, nel viso mi dipigne

quella pietà che tu per tema senti.

Идем: вам путь чрез тысячи преград."

Так он пошел, так ввел меня в мгновенье

В круг первый, коим опоясан ад.

Andiam, ché la via lunga ne sospigne".

Così si mise e così mi fé intrare

nel primo cerchio che l’abisso cigne.

Там -- сколько я расслушать мог в томленье --

Не плач, по вздохов раздавался звук

И воздух вечный приводил в волненье.

Quivi, secondo che per ascoltare,

non avea pianto mai che di sospiri

che l’aura etterna facevan tremare;

И был то глас печали, но не мук,

Из уст детей, мужей и жен, в долине

В больших толпах теснившихся вокруг.

ciò avvenia di duol sanza martìri,

ch’avean le turbe, ch’eran molte e grandi,

d’infanti e di femmine e di viri.

Тут добрый вождь: "Почто ж не спросишь ныне,

Кто духи те, которых видишь там?

Узнай, пока придем мы к их дружине:

Lo buon maestro a me: "Tu non dimandi

che spiriti son questi che tu vedi?

Or vo’ che sappi, innanzi che più andi,

Безгрешные, за то лишь небесам

Они чужды, что не спаслись крещеньем,--

Сей дверью веры, как ты знаешь сам.

ch’ei non peccaro; e s’elli hanno mercedi,

non basta, perché non ebber battesmo,

ch’è porta de la fede che tu credi;

До христианства жив, они с смиреньем,

Как надлежит, не пали пред Творцем;

И к ним и я причтен святым веленьем.

e s’e’ furon dinanzi al cristianesmo,

non adorar debitamente a Dio:

e di questi cotai son io medesmo.

Сим недостатком, не другим грехом,

Погибли мы и только тем страдаем,

Что без надежд желанием живем."

Per tai difetti, non per altro rio,

semo perduti, e sol di tanto offesi

che sanza speme vivemo in disio".

Великой скорбью на сердце снедаем,

А видел здесь, у роковой межи,

Толпу теней, отвергнутую раем.

Gran duol mi prese al cor quando lo ’ntesi,

però che gente di molto valore

conobbi che ’n quel limbo eran sospesi.

"Скажи, мой вождь, учитель мои, скажи!"

Так начал я, да утвержуся в вере,

Рассеявшей сомненье каждой лжи:

Dimmi, maestro mio, dimmi, segnore",

comincia’ io per volere esser certo

di quella fede che vince ogne errore:

"Отверз-ли кто себе к блаженству двери

Заслугою своей, или чужой?"

И, тайну слов постигнув в полной мере,

uscicci mai alcuno, o per suo merto

o per altrui, che poi fosse beato?".

E quei che ’ntese il mio parlar coverto,

Он рек: "Я внове с этой был толпой,

Когда притек Царь силы, пламенея

Венцем победы, и вознес с Собой

rispuose: "Io era nuovo in questo stato,

quando ci vidi venire un possente,

con segno di vittoria coronato.

Тень праотца к блаженствам эмпирея

И Авеля и Ноя и закон

Создавшого владыку Моисея.

Trasseci l’ombra del primo parente,

d’Abèl suo figlio e quella di Noè,

di Moïsè legista e ubidente;

Был Авраам, был царь Давид спасен,

С отцем Израиль и с детьми своими

Рахиль, для ней же столько сделал он,

Abraàm patrïarca e Davìd re,

Israèl con lo padre e co’ suoi nati

e con Rachele, per cui tanto fé,

И многие соделались святыми*

Но знай, до них никто из всех людей

Не пощажен судьбами всеблагими."

e altri molti, e feceli beati.

E vo’ che sappi che, dinanzi ad essi,

spiriti umani non eran salvati".

Так говоря, мы шли стезей своей

И проходили темный лес высокий,

Лес, говорю, бесчисленных теней

Non lasciavam l’andar perch’ei dicessi,

ma passavam la selva tuttavia,

la selva, dico, di spiriti spessi.

Еще наш путь отвел нас недалеко

От высоты, когда я огнь узрел,

Полуобъятый сводом мглы глубокой.

Non era lunga ancor la nostra via

di qua dal sonno, quand’io vidi un foco

ch’emisperio di tenebre vincia.

Еще далеко он от нас горел,

Но рассмотреть я мог уж с расстоянья

Почтенный сонм, занявший сей предел.

Di lungi n’eravamo ancora un poco,

ma non sì ch’io non discernessi in parte

ch’orrevol gente possedea quel loco.

"Честь каждого искусства и познанья!

Кто сей народ, возмогший приобресть

Такой почет от прочого собранья?"

O tu ch’onori scïenzïa e arte,

questi chi son c’ hanno cotanta onranza,

che dal modo de li altri li diparte?".

И он в ответ: "Их имена и честь,

Что в жизни той звучат об них молвою,

Склонили небо так их предпочесть."

E quelli a me: "L’onrata nominanza

che di lor suona sù ne la tua vita,

grazïa acquista in ciel che sì li avanza".

Меж тем раздался голос надо мною:

"ВозДанте честь певцу высоких дум!

Отшедший дух нам возвращен судьбою."

Intanto voce fu per me udita:

Onorate l’altissimo poeta;

l’ombra sua torna, ch’era dipartita".

И вот четыре призрака на шум

К нам двинулись, чтоб ввесть в свою обитель:

Был образ их ни светел ни угрюм.

Poi che la voce fu restata e queta,

vidi quattro grand’ombre a noi venire:

sembianz’avevan né trista né lieta.

Тогда так начал мой благий учитель:

"Узри того, что шествует с мечем,

Ведя других как некий повелитель.

Lo buon maestro cominciò a dire:

Mira colui con quella spada in mano,

che vien dinanzi ai tre sì come sire:

То сам Гомер, поэтов царь; потом

Гораций, бич испорченному нраву;

Назон с Луканом вслед идут вдвоем.

quelli è Omero poeta sovrano;

l’altro è Orazio satiro che vene;

Ovidio è ’l terzo, e l’ultimo Lucano.

Одно нам имя всем снискало славу,

Как здесь о том вещал один глагол;

Затем и честь мне воздают по праву."

Però che ciascun meco si convene

nel nome che sonò la voce sola,

fannomi onore, e di ciò fanno bene".

Так собрались певцы прекрасных школ

Вокруг отца высокого творенья,

Что выше всех летает как орел.

Così vid’i’ adunar la bella scola

di quel segnor de l’altissimo canto

che sovra li altri com’aquila vola.

Поговорив друг с другом, знак почтенья

Мне воздали они: учитель мой

На то смотрел с улыбкой одобренья.

Da ch’ebber ragionato insieme alquanto,

volsersi a me con salutevol cenno,

e ’l mio maestro sorrise di tanto;

И был почтен я высшей похвалой:

Поставленный в их сонме, полном чести,

Я был шестым средь мудрости такой.

e più d’onore ancora assai mi fenno,

ch’e’ sì mi fecer de la loro schiera,

sì ch’io fui sesto tra cotanto senno.

Так к свету шли мы шесть певцев все вместе,

Беседуя, но сказанных речей

Не привожу, в своем приличных месте.

Così andammo infino a la lumera,

parlando cose che ’l tacere è bello,

sì com’era ’l parlar colà dov’era.

Вблизи от нас был дивный град теней,

Семь раз венчанный гордыми стенами,

И вкруг него прекрасных волн ручей.

Venimmo al piè d’un nobile castello,

sette volte cerchiato d’alte mura,

difeso intorno d’un bel fiumicello.

Пройдя поток как сушу с мудрецами,

Чрез семь ворот вошли мы в град, где луг

Муравчатый открылся перед нами.

Questo passammo come terra dura;

per sette porte intrai con questi savi:

giugnemmo in prato di fresca verdura.

С величием там тени бродят вкруг,

И строгое медлительно их око

И сладостен речей их редких звук.

Genti v’eran con occhi tardi e gravi,

di grande autorità ne’ lor sembianti:

parlavan rado, con voci soavi.

Там, в стороне, взошли мы на высокий,

Открытый всюду, озаренный дол,

Откол всех я видеть мог далеко.

Traemmoci così da l’un de’ canti,

in loco aperto, luminoso e alto,

sì che veder si potien tutti quanti.

На бархате лугов, я там нашел

Великих сонм, скитавшийся пред нами,

И, видя их, в восторг я вдруг пришел.

Colà diritto, sovra ’l verde smalto,

mi fuor mostrati li spiriti magni,

che del vedere in me stesso m’essalto.

Электра там со многими друзьями,

Меж коих был и Гектор и Эней

И Цезарь, тень с сокольими очами.

I’ vidi Eletra con molti compagni,

tra ’ quai conobbi Ettòr ed Enea,

Cesare armato con li occhi grifagni.

Камилла там, Пентезился с ней,

И царь Латин, поодаль восседавший

С Лавинией, со дщерию своей.

Vidi Cammilla e la Pantasilea;

da l’altra parte vidi ’l re Latino

che con Lavina sua figlia sedea.

Там был и Брут, Тарквиния изгнавший,

Лукреция с Корнельей средь подруг

И Саладин, вдали от всех мечтавший.

Vidi quel Bruto che cacciò Tarquino,

Lucrezia, Iulia, Marzïa e Corniglia;

e solo, in parte, vidi ’l Saladino.

Я взор возвел и мне явился дух --

Учитель тех, что в мудрость ум вперяют,

И с ним семья философов вокруг.

Poi ch’innalzai un poco più le ciglia,

vidi ’l maestro di color che sanno

seder tra filosofica famiglia.

Все чтут его, все на него взирают;

Один Сократ с Платоном от других

К нему всех ближе место занимают.

Tutti lo miran, tutti onor li fanno:

quivi vid’ïo Socrate e Platone,

che ’nnanzi a li altri più presso li stanno;

И Демокрит, что мир судьбой воздвиг,

И Диоген, Зенон с Анаксагором,

И Эмпедокд, Орфей, Эвклид меж них;

Democrito che ’l mondo a caso pone,

Dïogenès, Anassagora e Tale,

Empedoclès, Eraclito e Zenone;

Диоскорид, прославившийся сбором,

И Цицерон и Ливий и Фалес

И моралист Сенека перед взором;

e vidi il buono accoglitor del quale,

Dïascoride dico; e vidi Orfeo,

Tulïo e Lino e Seneca morale;

И Птоломей, измеритель небес,

И Гиппократ, с Галеном, с Авиценной,

И, толкователь слов, Аверроэс.

Euclide geomètra e Tolomeo,

Ipocràte, Avicenna e Galïeno,

Averoìs che ’l gran comento feo.

Но кто ж исчислит весь их сонм почтенный?

Мой долгий труд торопит так меня,

Что часто речь полна несовершенно.

Io non posso ritrar di tutti a pieno,

però che sì mi caccia il lungo tema,

che molte volte al fatto il dir vien meno.

Тут лик шести умалился двумя,

И я вошел, вслед за моим поэтом,

Из тишины туда, где вихрь, шумя,

La sesta compagnia in due si scema:

per altra via mi mena il savio duca,

fuor de la queta, ne l’aura che trema.

Кружит в стране, неозаренной светом.

E vegno in parte ove non è che luca.