Ад · Круг I — Лимб
Песнь 4
О чём песнь
Оглушительный гром пробуждает Данта на противоположном берегу Ахерона, на краю бездны, из которой несутся страшные стоны, заставляющие бледнеть самого Виргилия. Они сходят в первый круг -- преддверие ада, Лимб, жилище умерших до крещения младенцев и добродетельных язычников. Данте, сострадая им, спрашивает Виргилия: был ли кто нибудь избавлен из этого круга? и узнает о сошествии Христа во ад и об избавлении праотцев: Адама, Авеля, Ноя, Авраама, Исаака, Иакова и Рахили с детьми, Моисея, Давида и других. Беседуя таким образом, поэты встречают на внешней окружности Лимба, в совершенной темноте, бесчисленную толпу теней, которую Данте сравнивает с лесом: это души добродетельным, но неизвестных, не отмеченных славою язычников; они и в-лимбе остаются во мраке. Подаваясь далее к центру круга, Данте видит свет, отделяющий славных мужей древности от неизвестных. Из этого отдела Лимба, озаренного светом и окруженного семью стенами и прекрасным ручьем, раздается голос, приветствующий возвращающагося Виргилия, и вслед за тем три тени, Горация, Овидия и Лукана, под предводительством главы поэтов -- Гомера, выступают к ним на встречу, приветствуют путников и, приняв Данта в свое число переходят с ним чрез ручей как по суше и чрез семь ворот города. Возводят его на вечно-зеленеющий холм героев. Отсюда обозревает Данте всех обитателей города; но из них поименовывает преимущественно тех, кой имеют отношение к отчизне Энея -- Трое и к основанной им Римской Империи. Над всеми возвышается тень Аристотеля, окруженная учеными по разным отраслям человеческих знаний: философами, историками, врачами, естествоиспытателями, математиками, астрономами,-- людьми различных наций: Греками, Римлянами, Арабами. Взглянув на героев и ученых языческой древности, Виргилий и Данте отделяются от сопровождавших их поэтов и сходят с зеленеющей горы Лимба во второй круг.
Громовый гул нарушил сон смущенный
В моей главе и, вздрогнув, я вскочил,
Как человек, насильно пробужденный.
И, успокоясь, взор я вкругь водил
И вглядывался пристально с стремнины,
Чтоб опознать то место, где я был.
И точно, был я на краю долины
7-8. Долина ужасных бездн. Архитектура ада так ясно определена в Дантовой поэме, что внимательный читатель без всякого дальнейшого описания легко может составить полную об нем идею. Впрочем, для того, чтоб читатели менее внимательные не затруднялись в составлении этой идеи (что возможно только по прочтении всей поэмы), мы предлагаем здесь краткое описание Дантова ада. Впоследствии мы будем говорить подробнее как об архитектуре и размерах ада, так и вообще о космологии Divina Commedia, причем к концу издания приложим необходимые рисунки.-- Ад, по представлению поэта, согласному впрочем с верованиями средних веков, помещен внутри земли, так, что дно его находится в центре земного шара, который сам, по системе птоломеевой, составляет средоточие вселенной (см. прим. к Ад.I, 127 и II, 83). Это воронкообразная пропасть, прикрытая с верху шарообразным сводом, или корой обитаемого нами полушария. Воронка эта, опускаясь к центру земли, постепенно съуживается и около земного центра оканчивается цилиндрическим колодезем. Внутренняя стена воронки разделена на уступы или ступени, которые в виде кругов опоясывают бездну. Таких уступов или кругов девять, из которых девятый составляет упомянутый выше колодезь: на них-то и размещены грешники по роду своих грехов, а в конце колодезя, на самом дне ада, погружен Люцифер. Каждый круг сверху ограничен утесистой стеной, к низу граничит с пустотой бездны Чем ближе к центру, тем более съуживаются концентрические круги ада, тем жесточе наказание. Седьмой круг, где наказуется насилие, разделен сверх того на три меньшие круга (gironi); восьмой-же, в котором казнятся различные виды обмана, распадается на 10 также концентрических рвов или долин (bolge), но притом так, что все они соединены между собой утесистыми отрогами или мостами, идущими от стены вышележащого рва к стене нижележащого. Наконец, девятый круг или цилиндрический колодезь, в коем наказуется величайший грех по Данту -- измена, состоит из четырех отделений. В XXIX и XXX песнях Ада есть указания, по которым можно вычислить размер всего ада и каждого круга в отдельности. -- Нравственное значение архитектуры Дантова ада подробно изложено в ХИ песни. Чем тяжеле преступление, тем ниже в аду оно наказуется, так что величайший грех -- измена казнится в девятом кругу, а виновник греха -- Люцифер составляет центр земли и воспринимает наивеличайшее наказание. Все круги с уживаются к центру: это потому, что чем тяжеле преступление, тем реже оно встречается и, стало быть, тем меньше нужно места для помещения причастных ему грешников. По этой же причине, несметная толпа людей ничтожных занимает, как мы видели, самое обширное пространство; весь верхний объем адской воронки (см. примеч. к Ад. III, 21). Таким образом геометрическое строение Дантова ада согласуется с его нравственным значением.
Ужасных бездн, где вечно грохотал
Немолчный гром от криков злой кручины.
9. Здесь, у самого обширного отверстия пропасти, крики всего ада сливаются как у отверстия огромного рупора и превращаются в гром, прерывающий сон поэта. В более глубоких, отдельных кругах, этот общий гром криков уже не так явствен, потому что отражается выдающимися краями кругов. Копишь.
Так был глубок и темен сей провал,
Что я, вперив глаза в туман, под мглою
В нем ничего на дне не различал.
"Теперь сойду в слепой сей мир с тобою,"
13. Данте называет подземный мир елптиий, потому что он лишен света истинного познания (см. пр. к Ад. III, 18).
Весь побледнев, так начал мой поэт:
"Пойду я первый, ты или за мною."
Но я, узрев, как он бледнел, в ответ:
"О как пойду, коль духом упадаешь,
И ты, моя опора против бед!"
И он мне: "Казнь племен, в чей мир вступаешь,
Мне жалостью смутила ясный взгляд,
А ты за ужас скорбь мою считаешь.
Идем: вам путь чрез тысячи преград."
Так он пошел, так ввел меня в мгновенье
В круг первый, коим опоясан ад.
24. Поэты входят в преддверие ада или Лимб, где, по понятиям католической церкви, помещены добродетельные язычники и невинные дети, умершия до принятия св. Крещения (Чист. ИП, 31 -- 36 и Рая XXXII, 79--81). Этот круг есть уже начало ада, тогда как пространство, где помещены ничтожные и трусы, а также река Ахерон, находятся совершенно вне ада (см. прим. Ада, III, 21). По представлению поэта, Лимб разделен на два концентрические круга, внешний, более обширный покрыт вечным мраком и вмещает в себе язычников добродетельных, но не известных, ни чем не прославившихся в жизни, а также детей неокрещенных; которой круг, прилежащий ближе к адской бездне, озарен светом, отделен от первого семью стенами и ручьем, имеет вид зеленеющого холма. Постепенно возвышающагося, и служит обителью для героев и других славных мужей древности.
Там -- сколько я расслушать мог в томленье --
Не плач, по вздохов раздавался звук
И воздух вечный приводил в волненье.
И был то глас печали, но не мук,
Из уст детей, мужей и жен, в долине
В больших толпах теснившихся вокруг.
Тут добрый вождь: "Почто ж не спросишь ныне,
Кто духи те, которых видишь там?
Узнай, пока придем мы к их дружине:
Безгрешные, за то лишь небесам
Они чужды, что не спаслись крещеньем,--
Сей дверью веры, как ты знаешь сам.
До христианства жив, они с смиреньем,
37. Живя до Р. X, они не воздали надлежащого поклонения истинному Богу, ибо не веровали, подобно добродетельным Евреям, в пришествие Мессии (Рая XX, 103 и XXXII).
Как надлежит, не пали пред Творцем;
И к ним и я причтен святым веленьем.
Сим недостатком, не другим грехом,
Погибли мы и только тем страдаем,
Что без надежд желанием живем."
42. Естественное состояние людей неверовавших. "Достигнув всего земного, они не имеют предчувствия и надежды увидеть высший свет; а как ничто земное не в силах успокоить духа и удовлетворить его стремлений, то вся жизнь их проходит в вечном томлении, в бесплодном стремлении к неведомой цели. Так и души, заключенные в преддверии ада, которое собственно не есть еще место казни, не смотря на зеленеющий вечно холм и прекрасный ручей, напоминающие им красоту земли, не смотря на искусства, которыми жизнь наша становится краше, не смотря даже на свет, их окружающий, тем не менее томятся желанием небесного света." Штренфуес.
Великой скорбью на сердце снедаем,
А видел здесь, у роковой межи,
Толпу теней, отвергнутую раем.
"Скажи, мой вождь, учитель мои, скажи!"
Так начал я, да утвержуся в вере,
Рассеявшей сомненье каждой лжи:
48. Сомнения, т. е. кажущееся противоречие Церкви между её учением о бесконечности адских мук и избавлением праотцев.
"Отверз-ли кто себе к блаженству двери
Заслугою своей, или чужой?"
И, тайну слов постигнув в полной мере,
Он рек: "Я внове с этой был толпой,
52. Виргилий умер за 52 года до смерти Христа (см. прим. в Ада I, 70--72)
Когда притек Царь силы, пламенея
53. Царь силы, в подл.: un Poetente. Имя Христа ни разу неупоминается во всем Аду, но всегда заменяется перифразом.
Венцем победы, и вознес с Собой
Тень праотца к блаженствам эмпирея
И Авеля и Ноя и закон
Создавшого владыку Моисея.
Был Авраам, был царь Давид спасен,
С отцем Израиль и с детьми своими
59. Иаков 14 лет служил Лавану для получения руки его дочери Рахили.
Рахиль, для ней же столько сделал он,
И многие соделались святыми*
61. Рая XXXII.
Но знай, до них никто из всех людей
Не пощажен судьбами всеблагими."
Так говоря, мы шли стезей своей
И проходили темный лес высокий,
Лес, говорю, бесчисленных теней
66. Толпу хотя добродетельных, но неизвестных язычников Данте не без основания называет лесом теней, конечно имея в виду темный лес первой песни. (Ада I, 2 и примеч. к II, 34--36). Копишь.
Еще наш путь отвел нас недалеко
67-68. Т. е. от того места, где находился Данте, когда Виргилий сказал ему: "Теперь сойду с тобою", ст. 13.
От высоты, когда я огнь узрел,
68. Огонь. Где-то среди мрака, покрывающого Лимб, горит пламя, которое и освещает обитель героев. -- Полу-объятый сводом мглы глубокой, в подлин.: Ch'emisperio di tenebre vincia. Я перевел это темное место согласно объяснению Копиша: если свет озаряет какое нибудь место, тогда окружающий мрак, на подобие небесного свода, будет лежат над светом и давать ему вид полушария.
Полуобъятый сводом мглы глубокой.
Еще далеко он от нас горел,
Но рассмотреть я мог уж с расстоянья
71. Почтенный сонм. Это герои и великие мужи древности. Данте может рассмотреть их уже издали, потому что они помещены на холме, постепенно возвышающемся.
Почтенный сонм, занявший сей предел.
"Честь каждого искусства и познанья!
Кто сей народ, возмогший приобресть
Такой почет от прочого собранья?"
И он в ответ: "Их имена и честь,
Что в жизни той звучат об них молвою,
Склонили небо так их предпочесть."
Меж тем раздался голос надо мною:
"ВозДанте честь певцу высоких дум!
80-81. Этот голос есть приветствие Виргилию, который и в обители славы приемлется с подобающею честию.
Отшедший дух нам возвращен судьбою."
И вот четыре призрака на шум
К нам двинулись, чтоб ввесть в свою обитель:
Был образ их ни светел ни угрюм.
Тогда так начал мой благий учитель:
"Узри того, что шествует с мечем,
86. Меч в руке Гомера есть символ воспетых им битв.
Ведя других как некий повелитель.
То сам Гомер, поэтов царь; потом
Гораций, бич испорченному нраву;
Назон с Луканом вслед идут вдвоем.
Одно нам имя всем снискало славу,
91. Т. е. имя певца (ст. 80.)
Как здесь о том вещал один глагол;
Затем и честь мне воздают по праву."
93. Великия натуры воздают честь друг другу, ниския друг другу завидуют. Копиш.
Так собрались певцы прекрасных школ
Вокруг отца высокого творенья,
Что выше всех летает как орел.
Поговорив друг с другом, знак почтенья
Мне воздали они: учитель мой
На то смотрел с улыбкой одобренья.
99-100. Здесь, в обители героев, не только нет вздохов, которыми потрясають воздух неизвестные язычники в темном отделе лимба, но даже заметна и радость при виде чужой славы.
И был почтен я высшей похвалой:
Поставленный в их сонме, полном чести,
Я был шестым средь мудрости такой.
Так к свету шли мы шесть певцев все вместе,
Беседуя, но сказанных речей
104-105. Задушевные думы поэтов, зародыши будущих творческих их созданий, не должны быть преждевременно высказываемы. Копишь.
Не привожу, в своем приличных месте.
Вблизи от нас был дивный град теней,
106. Дивный град (в подлин: un nobile сastello) есть зеленеющий холм, который, будучи озарен светом и окружен семью стенами, возвышается во внутренней окружности Лимба над адской бездной. Семь стен, по толкованию Ландино и Веллутелло, означают семь добродетелей, доступных и язычникам: благоразумие, воздержание, справедливость, силу, разум, науку и мудрость, или, по объяснению Даниелло, семь свободных искусств, составлявших в средние века так наз. trivium и quadrivium (грамматику, реторику, диалектику, арифметику, музыку, геометрию и астрономию). Ручей объясняют как эмблему красноречия. Копишь принимает первое объяснение; он говорит: кто не обладает этими добродетелями, тот не может проникнуть в обитель героев, потому и ручей вокруг города служит для того только, чтоб защитить обитель славных от вхождения в нее людей недостойных, не прославившихся никакою доблестью.
Семь раз венчанный гордыми стенами,
И вкруг него прекрасных волн ручей.
Пройдя поток как сушу с мудрецами,
Чрез семь ворот вошли мы в град, где луг
Муравчатый открылся перед нами.
С величием там тени бродят вкруг,
И строгое медлительно их око
И сладостен речей их редких звук.
Там, в стороне, взошли мы на высокий,
Открытый всюду, озаренный дол,
Откол всех я видеть мог далеко.
На бархате лугов, я там нашел
Великих сонм, скитавшийся пред нами,
И, видя их, в восторг я вдруг пришел.
Электра там со многими друзьями,
Меж коих был и Гектор и Эней
И Цезарь, тень с сокольими очами.
123. Светоний говорить о черных, живых глазах Цезаря -- "nigris vegetisque oculis."
Камилла там, Пентезился с ней,
124. Камилла, воинственная дочь Метаба, царя Вольсков, пала за Лациум; Пентезился, царица Амазонок, сражалась и пала за Трою.
И царь Латин, поодаль восседавший
125. Латин и Лавиния, тесть и супруга Энея.
С Лавинией, со дщерию своей.
Там был и Брут, Тарквиния изгнавший,
127. Луций Юний Брут. Лукреция, супруга Коллатина, обезчещенная Секстом Тарквинием. Корнелия, мать Гракхов. -- В подлиннике еще поименованы: Юлия, дочь Цезаря, супруга Помпея Великого, и Марция, супруга Катона Утического (Чист. I, 79).
Лукреция с Корнельей средь подруг
И Саладин, вдали от всех мечтавший.
129. Саладин, султан вавилонский, благородный противник христианского Рима, естественно находится один вдали от прочих римских героев. Поместив его в число славных мужей, Данте хотел выразить свое беспристрастие.
Я взор возвел и мне явился дух --
130-131. Учитель и проч.-- Аристотель. Чтоб взглянуть на него, Данте должен поднять голову. Он не называет его по имени, воздавая тем ему особенную почесть, ибо уверен, что Аристотеля узнает каждый и без наименования.
Учитель тех, что в мудрость ум вперяют,
И с ним семья философов вокруг.
Все чтут его, все на него взирают;
Один Сократ с Платоном от других
К нему всех ближе место занимают.
И Демокрит, что мир судьбой воздвиг,
136. Демокрит из Абдеры полагал, что мир возник из случайного соединения атомов.-- В подлин: che 'l mondo а caso роnе (который основал мир на случае).
И Диоген, Зенон с Анаксагором,
И Эмпедокд, Орфей, Эвклид меж них;
Диоскорид, прославившийся сбором,
139. Диоскорид, греческий врач, писавший о свойствах трав и камней, о ядах и противоядиях.
И Цицерон и Ливий и Фалес
И моралист Сенека перед взором;
И Птоломей, измеритель небес,
И Гиппократ, с Галеном, с Авиценной,
143. Птоломей, географ и астроном, основатель системы мироздания, которой следует Данте в своей поэме.
И, толкователь слов, Аверроэс.
144. Аверроэс из Кордовы, арабский философ, известный в средние века своим толкованием на Аристотеля.
Но кто ж исчислит весь их сонм почтенный?
Мой долгий труд торопит так меня,
Что часто речь полна несовершенно.
Тут лик шести умалился двумя,
148. Из шести поэтов отходят двое -- Данте и Виргилий.
И я вошел, вслед за моим поэтом,
Из тишины туда, где вихрь, шумя,
Кружит в стране, неозаренной светом.