Песнь 27

1-9. Благодарственный гимн. После исповедания Данте веры, надежды и любви весь рай воспел благодарственный гимн. Поэт упивается сладостью мелодии; ликованье и веселье, которые он видит вокруг, кажутся ему улыбкой вселенной.

2. "Gloria". По Бути, все праведные рая поют "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу"; по Копишу: "Слава в вышних Богу".

10-11. "Что мне явился первее всех", т. е. ап. Петр. Сличи Рая XXIV, 19 и след.; XXV, 13 и след., 100 и след.; XXVI, 80 и след. Остальные три -- Иаков, Иоанн и Адам.

13-15. О серебристом свете Юпитера, планеты правосудия, и красном -- воинственного Марса уже было говорено.-- Справедливый гнев апостола, вспоминающого о земле, выражается изменением исходящого из него света из белого в красный.

16-18. Вслед за пением гимна Св. Троице наступает торжественная тишина.

19-61. "В этой сильной и, если не считать XXIX, 89 и след., последней обличительной речи в преддверии высшого неба, где все жалобы умолкают, в которой сами папы, как преемники Петра, поставлены пред судом Христа и апостолов, -- Данте завершает все свои прежния обличительные проповеди и свое сильнейшее алкание коренных преобразований. Излив давнишнюю ненависть к Бонифацию VIII и Клименту V, поэт обращает к папам четыре упрека: а) в алчности и в стремлении к светской власти (ст. 40--45), сличи Ада XIX, 115; Чистил. XXXII; б) в разобщении христиан и в пристрастии (ст. 46--48); в) в подстрекательстве к религиозным войнам между христианами (но не против неверных, ибо войны против них Данте поощряет, ст. 49--51), и г) в злоупотреблении духовной властью (диспенсация, симония и т. под.: ст. 52--54). Сличи Рая V, 73 и след.; XII, 88". Флейдерер.-- В ст. 19 "глас" = апостол Петр.

22-24. "Тот" -- папа Бонифаций VIII. В подлиннике: il luogo mio che vaca....-- мое место, вакантное перед лицом Сына Божия. Поэт не признавал Бонифация и Климента законными папами.

25-27. "Рим есть погост ап. Петра, так как он там погребен. По замечанию Ампера "Cimeterio" (кладбище) долгое время обозначало церковь, потому что первые церкви вообще строились на местах, освященных останками мучеников. Самый храм ап. Петра в Риме выстроен на месте цирка Нерона, где, согласно легенде, обрел мученическую кончину апостол Петр; там же хранятся его мощи".

28-30. "Глубокомысленная картина: божественное солнце облекается в цвет гнева, когда тучи противостоять ему". "Румянец стыда за грехи других (ст. З!-- 33) прелестно примешивается здесь к красному цвету гневающихся небес. Тот же багрянец мы видели озаряющим мрачную адскую бурю (Ада III, 134), которой не в силах был противостоять в ту пору еще обремененный грехами поэт; его же мы видим на среднем, сопротивляющемся Богу, лице сатаны. Ада XXXIV, 39". Копиш.

31-33. "Религия не виновата в испорченности Церкви. Она краснеет здесь, как невинный за чужие проступки". Штрекфусс.

35-36. Матф. XXVII, 45: "От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девятого"; так же и Марка XV, 33, и Луки XXIII, 44--45: ".... и померкло солнце, и завеса во храме раздралась по средине". "После распятия Богочеловека (в подлиннике: la suprema Possanza), ничто, конечно, не вызывало большого негодования неба, как вырождение и порча его наместника на земле." Филалет.

37-39. "Голос его, так же, как и цвет окружающого его пламени, изменился, но это изменение относится к его первоначальному голосу, а не к последним словам, произнесенным уже в пылу священного гнева". Филалет.

40-44. Все перечисленные здесь лица были папами первых веков христианства; Лин и Клет были даже первыми последователями апостола. Нельзя с достоверностью утверждать, что все они прияли мученическую кончину. Наиболее достоверные сведения имеются о Сиксте, который пролил свою кровь несколькими днями ранее своего диакона Лаврентия. Когда последний, обливаясь слезами, воскликнул: "Куда ты идешь без своего диакона"? Сикст возвестил ему, что и он за ним последует через три дня. Библиотекарь Анастасий, в своем "Liber pontiflcalis", говорить также и о других перечисленных здесь "martyrio coronalus", за исключением Пия и Урбана; о последнем, впрочем, замечает, что он был истинно верующим. Так как он жил во времена кроткого и расположенного к христианам Александра Севера, то едва ли вероятно, что он претерпел ученичество. Не следует забывать, что понятия martyr и coiiiessor не особенно строго различались, поэтому мучеником считался и тот, кто подвергался гонению и страданию во имя Евангелия". Филалет.

46-48. Второй, обращенный к папам, упрек касается пристрастного отношения пап к различным партиям, в особенности гвельфов и гибеллинов, при чем, игнорируя зачастую право и справедливость, они обходились с одними как с возлюбленными чадами, сажая их одесную, а с другими -- как с врагами, ставя их ошую. Матф. XXV, 33: "И поставит овец по правую сторону, а козлов -- по левую".

49-51. "Данте находит вполне правильным, что папское знамя с изображением ключей Петра развертывалось в войнах с неверными; но то же самое, происходящее в войнах с христианскими народами, а также перенесение на борьбу с политическими противниками пап названия и привиллегий крестовых походов служит предметом третьего упрека папам, вложенного Данте в уста ап. Петра". Филалет.

52-54. На печати папы было изображение апостола Петра.

54. В подлиннике: Ond'io sovente arrosso e disfavillo, т. e. почему я часто багровею и мечу искры.

55-56. Сличи Матф. VII, 15: "Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные"; и Деяний апост. XX, 29: "Ибо я знаю, что по отшествии Моем войдут к вам лютые волки, не щадящие стада".

57. Сличи Псал. XLIII, 24: "Восстань, что спишь, Господи!"

58-59. "Здесь разумеются преемники Бонифация VIII -- Климент V и Иоанн XXII; первый из них уже упомянут в XVII, 82, под именем Гасконца, а также в Ада XIX, 81--84 и Чистил. XXXII, 148 и след.; второй был родом из Кагора. Так как Иоанн XXII занял панский престол лишь в 1316 г., то это место поэмы наилучшим образом доказывает, что по крайней мере последния песни Рая написаны не ранее этого года". Скартаццини и Филалет.-- "Уж готов", так как ни Климент, ни Иоанн в 1300 г. еще не были на папском престоле. Флейдерер.-- "Нашу кровь" -- родовое наследие Церкви, плод пролитой мучениками крови. Скартаццини; Сличи Откр. Иоанна XVII, 6: "Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых".

61-63. Сличи Ада XXXI, 116; Чистил. XXIX, 116; Рая VI, 53.-- "Спасение Рима Сципионом Африканским во время второй Пунической войны упоминается также в Convivio (IV, 5), как одно из событий, ясно указывающих на предопределение Риму всемирного владычества. Известно также, из предыдущих мест поэмы, в какое отношение Данте ставил основание папства ко всемирному владычеству Рима и, позднее, к императорству. Тоже провидение, некогда спасшее Рим при помощи Сципиона, вновь восстановит порядок и возвратить папство к его прежнему назначению". Филалет.

64-66. Напутствие к поучению, необходимое поэту как бы для оправдания своих нападок на пап. Бути. Весьма знаменательно, что ап. Петр, именуя своих преемников -- пап похитителями престола, а прелатов вообще хищными волками, к поэту обращается ласково и называет его: "мой сын".

67-69. Т. е. зимой, когда солнце, с половины января до половины февраля, стоить в знаке Козерога. Сравнение с падающим снегом встречалось уже в Ада XIV, 28--30 (богохулители).

70-72. "Прекрасное сравнение, живописующее нам, как праведники, составлявшие триумфальное шествие Христа (XXIII, 83), все, вслед Ему и Деве Марии, возносятся теперь в эмпирей". Флейдерер.

78. "Путь свершил" -- вместе с движущимся небом неподвижных звезд.

79. Первый раз поэт взглянул, по приглашению Беатриче, вниз, на землю, поднявшись в созвездие Близнецов (братской любви). XXII, 133.

81. "Первый климат", т. е. жаркий пояс. "Пределом его, по Птолемею, признавался 20о сев. широты, тогда как тропик Рака, составляющий действительную его границу, лежит под 23о30' сев. шир. Следовательно, над этой широтой Данте вступил в небо неподвижных звезд. Оба положения не противоречат указанному в XXII, 110 (см. примеч.), а именно, что вступление в восьмое небо совершилось чрез знака" Близнецов, так как параллельный круг, проходящий чрез 20о сев. шир., западным концом касается этого знака и поворотный круг Рака касается его же своим восточным концом. Когда Данте вступил в небо неподвижных звезд, созвездие это стояло под меридианом Иерусалима, т. е. против средины обитаемого полушария, согласно общепринятым понятиям того времени. Затем Данте увлекается вращательным движением небес и находится теперь на западном краю обитаемого полушария, значит с тех пор протекло шесть часов, ибо он обогнул четверть земной периферии. В Иерусалиме теперь 11 или 9 ч. вечера одного из трех дней (1-го, 12-го или 14-го апреля); на горе Чистилища 9 или 11 ч. утра (2-го, 13-го или 15-го апреля). В месте нахождения поэта -- одно и то же время, какое было при вступлении его в небо неподвижных звезд над Иерусалимом". Филалет.

82-81. "Дерзкого пловца", в подлиннике: Улисса,-- "Похищена Европа у отца", в подлиннике: Nel quai si fece Europa dolce carco" -- где Европа была сладкой ношей (Юпитера).-- "Как видно из примеч. к Чистил. XXVII 1--5, Данте принимает расстояние от Гибралтарского пролива до Иерусалима, приблизительно, в четверть земной окружности. Следовательно, он находится теперь близ меридиана Геркулесовых Столбов и обозревает земное полушарие, ограниченное на востоке меридианом Иерусалима, а на западе меридианом горы Чистилища, т. е. обозревает половину населенного и половину ненаселенного полушария. Последнее обозначается злосчастным путем Улисса, рассказанным в Ада XXVI, 90--142, и представляется ему по ту сторону Кадикса, т. е. лежащим западнее пролива. Меридиан Иерусалима он обозначает финикийским берегом, где Юпитер, в образе быка, похитил и вынес на своей спине Европу, дочь царя Агенора". Филалет. По замечанию Копиша, Данте в языческих картинах выражает христианския идеи. Он взирает на землю, начиная с того пункта, где ослушавшийся Бога человек (Улисс) преступил положенные ему границы и потонул в волнах греховного мира, и оканчивает местом, где Бог безопасно перенес на своих плечах через море любящее его человечество (Европу, дочь Агенора), дабы заключить с ним союз любви. При виде Бога, идущого с востока в образе быка, следует вспомнить, что и Христос иногда разумеется под символом быка, обреченного в жертву.

85-87. "На целый знак и боле".-- Южнее знака Близнецов находится Телец, за ним следует Овен, в котором солнце бывает во время весеннего равноденствия. Так как мы теперь удалились от солнца на несколько дней, то Данте и говорит совершенно верно, что солнце двигалось под ним на расстоянии неполных двух знаков. При таком положении солнца часть обитателей земли, обозреваемой с места нахождения Данте, необходимо должна была быть погружена в ночь, что и видно из первых двух стихов этой терцины. Филалет.

97-98. "С гнезда прекрасной Леды" (Сличи Овидия Heroides XVII, 55 и сличи Горация De arte poetica, 147). "Поэта называет так знак зодиака, принадлежащий близнецам Кастору и Поллуксу, потому что они вышли из яйца, снесенного Ледой, принятого ею от Юпитера, преобразившагося в лебедя. Так же, но без отношения к яйцу (Чистил. XX, 131), остров Делос поэта называет гнездом Латоны, ибо она родила там Аполлона и Диану". Ноттер.

99. Т. е. "в девятое кристальное небо, существование которого принималось астрономами того времени на том основании, чтобы произвести от него дневное движение всех восьми сфер вокруг земли". Витте.

100-102. "Кристальное небо, в противоположность эмпирею, еще вещественное; поэтому понятие пространства еще применимо к нему, но при полном его однообразии не представляется возможным определить ни место, ни его протяжение". Витте.

106-120. Здесь определяется положение, занимаемое во вселенной уже упомянутым в Рая I, 122 и след. и II, 112--144 девятым, кристальным небом. Это небо получило название кристального оттого, что оно состоит из чистого и однородного сияния, а не из отдельных небесных тел (ст. 100--102). От него, именуемого primum mobile, берет начало великое мировое вращение, при чем само оно получает движение от вечно неподвижного эмпирея, чтобы сообщить его другим кругам (ст. 106--108). Хотя оно и представляется пространством, но для нас неизмеримым.-- "Другого где нет в этой части рая, как Дух Господень" (ст. 109--110). Он, как предвечный Разум (по определению Аристотеля τῆς νοήσεως νόησις), возжигает в девятом небе тот экстаз любви, посредством которого оно, в вечном стремлении соединиться с эмпиреем, вращается скорее всех прочих небес и рождает ту силу, которая, будучи распределена на другие круги, увлекает их в общее с ним движение (ст. 110--111). Эмпирей, сам по себе находящийся вне пространства, должен быть, однако, представляем как круг, объемлющий кристальное небо (подобно тому, как оно объемлет остальные) и есть неподвижное средоточие вселенной (ст. 112--113) -- идея непостижимая для нашего разума (ст. 114). Хотя мы сами и не можем, как сказано, измерить протяжение и быстроту движения кристального неба, тем не менее само оно служит нам измерителем времени, так как другия сферы получают от него свою определенную, размеренную быстроту вращенья (ст. 115 -- 117). В этом смысле primum mobile само по себе -- корень времени, частичные подразделения которого, на подобие ветвей, распространяются в другия небесные тела. Флейдер ер.-- В этих терцинах заключается воспроизведенное в духе схоластиков изложение одного места из Аристотелевой I книги. "Как кажется, позднейшие философы взяли отсюда их primum mobile и Данте, очевидно, имел в виду это место". Филалет.

106-108. В подлиннике: La natura del mot о, che quieta II mezzo, e tutto l'altro intormo muove, Quinci comincia come da sua meta". Это в буквальном переводе означает: природа движения, находящаяся неподвижно посредине и движущая все вокруг себя, начинается здесь, как от своей границы. Некоторые вместо La natura del moto, читают "mondo" (вселенная), что, по Филалету, более отвечает обшей мысли, что здесь начало вселенной.-- "Поэт впервые говорить здесь, что primum mobile есть граница природы, где начинается вращательное движение. Под природой разумеется деятельность всех второстепенных сил, в противоположность силе Создателя. Эта деятельность начинается в круге primum mobile, при чем от него исходят не только все частичные движения, но также и начала изменчивости: зарождения и размножения" Филалет.

109-111. В подлиннике: Che la mente divina, in che s'accende L'amor che il volge, e la virtù ch'ei piove, т. e. дом Господень, где воспламеняются любовь, которая его (т. е. круг) вращает, и мощь, которая из него изливается. Таким образом, употребленные переводчиком слова: "всем здесь повелевая" следует понимать, как primum mobile. "В этой терцине Данте говорит, совершенно в духе Аристотеля, что этот круг не имеет какого либо определенного места, ибо если вне его нет ничего, то и сам он не может занимать определенного места. Эмпирей, объемлющий его, как Данте говорит в Convivio 11,4, скорее заключается в предвечном Разуме, называвшемся у греков Νοῦς. Любовь к нему вызывает стремление соединиться со всеми частями эмпирея, откуда проистекает вечное вращение primum mobile. Именно этот предвечный Разум дает ему силу, которая от него изливается на нисшие круги и мир вещественный". Филалет.

112-114. "И ту загадку", в подлиннике: e quel precinto Colui cheilcinge solamente intende, т. e. и на то объемлющее (любовь и свет) почитает лишь только тот, кто его окружает. Данте дает здесь понятию эмпирей более определенное значение: это как бы круг из любви и света, на который не воздействует никто, за исклченюием самого Божества, при чем и вращение primum mobile совершается при посредстве Серафимов и их любви к Вечному. Сличи Рая XXX, 39--87.-- "Лишь Тот постиг". Глагол intendere, по Бланку (Vocabolario Dantesco), употреблен здесь в смысле заниматься чем, управлять. Филалет перевел его словом wirkt, считая его относящимся к способу воздействия небесных интеллигенций, которые, созерцая Бога, через это влияют на небесные круги. Переводчик, подобно Витте и Штрекфуссу дает ему значение: понимать, постигать, в связи с употребленным им словом загадка.

115-117. "Начатка", собственно различения (в подлиннике: distinto), иначе -- нет меры. "Девятое, небо получает свое движение от Бога и не имеет меры, так как оно -- первое движение. Движения других небесных тел слабее, менее быстры и могут, таким образом, измеряться первым. В сущности принято измерять большее посредством меньшого, но не обратно. Поэтому можно принять такое объяснение: мы соразмеряем всякое движение с днями и часами, которые в свою очередь заимствуются из primum mobile". Каннегиссер.-- "Теория измерения десяти половиной и пятой (10:2=5; 10:5=2; 5X2=10), служащая основой для всякого измерения вообще, яснее изложена в так называемом Theologumenaarithmetica, мистическом средневековом сочинении неизвестного автора". Ноттер.

118-120. Подстрочный перевод этих стихов следующий: "И каким образом время имеет в этом горшке (цветочном) свои корни, а в других листья". По Ноттеру -- "почти восточная смелость в сравнении!" Смысл: девятое небо заключает в себе корень всякого движения, прочия небеса -- его листья.

121-123. Точнее: О, алчность! ты так завлекаешь собою смертных, что никто не может поднять взора от твоих волн.-- "После описания primum mobile, Беатриче внезапно переходит опять к земным делам человечества, рисует происходящую от его необузданной алчности испорченность (ст. 121--138), приписывает это;зло отсутствию властителя (ст. 139--141) и предсказывает, наконец, лучшее будущее (ст. 141--148). Чтобы уяснить себе, каким последовательным ходом мыслей Данте наведен на это рассуждение, мы должны вспомнить раньше объясненное воззрение Данте на идею монархии, а именно: в монархическом строе человечество наиболее уподобляется совершеннейшему творению Бога, небесам; при этом строе оно направляется единым властелином, подобно тому, как небеса -- единым движением, primum mobile. Поэтому вполне естественно, что Данте, вступая в primum mobile, вспоминает, как далеко род человеческий во времени отклонился от этого самим Богом установленного порядка. И если далее разнузданная алчность приведена как ближайшая причина существующого безначалия, то это находится в непосредственной связи с мнением высказанным им в его знаменитой книге de Monarchia, по которому монарху потому и подобает быть высшим судиею, что алчность (cupiditas) не может в нем развиться, так как все его желания бывают удовлетворены". Филалет.

124-126. "Душат", в подлиннике: couverte, т. е. преобразуют.-- "Вместо груш червивый зреет плод", в подлиннике: In bozzacchioni le susine vere, T. e. вместо настоящих слив -- недозревшия. К Римл. XI, 18: "Не превозносись пред ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, а корень -- тебя". Исайи V, 2, 4: "Он... насадил отборные виноградные лозы.... и ожидал, что принесет добрые грозды, а он принес дикия ягоды... Почему, когда Я ожидал, что он принесет добрые гроздья, он принес дикия ягоды?"

133-135. После обвинения в необузданном чревоугодии Данте приписывает своим современникам отсутствие любви у детей к родителям.

136. "Лик", в подлиннике: la pelle, т. е. кожа. "У дочери того", т. е. дочери солнца; при чем под дочерью солнца здесь разумеется человечество или вся природа, что согласуется с принятым тогда мнением Аристотеля, согласно которому: человечество и вообще все живое рождается от родителей и солнца. Такое мнение о человеческой природе, часто приводимое Данте (наприм., в Рая XXII, 116), здесь, наряду с жалобами на испорченность человечества, долженствует служить напоминанием о светлом его происхождении и чистоте при рождении. Ноттер.

139-111. "Хотя к 1300 г. великое междуцарствие в европейских государствах давно окончилось, однако оно продолжалось еще в Италии, ибо ни у короля Альбрехта I, ни у отца его Рудольфа I сердце к Италии не лежало". Витте.-- "Подобно тому, как в 8-м небе" высказывалось строгое осуждение панской власти, так здесь, в 9-м небе, у подножия престола Божия, выражается настоятельная потребность в усилении императорской власти. Недостающий для земли властитель есть не кто иной как император. Это место имеет особенное значение, как доказательство политического смысла Божественной Комедии". Флейдерер.

142-148. Как известно, астрономический год не совпадает с календарным, который (по Юлианскому календарю) превышает тропический год на 0,0078 суток. Позднейший, Грегорианский календарь, сокращает эту разницу до 0,0003 суток. Имея в виду эту небольшую разницу (около 1/100 суток), Данте полагает, что по истечении многих тысячелетий январь придется не в зимнее, а в весеннее время. Хотя он предполагает наступление ожидаемых им преобразовании государственного строя и ранее наступления этой отдаленной эпохи, но, очевидно, воздерживается точнее определить это время. Видно, что это место написано им уже в последние дни его жизни, когда он в значительной степени разочаровался в своих былых надеждах на скорое наступление указанных политических событий. Филалет.

144. "Так грянут сферы", в подлиннике: Ruggiran si quest! cerchi superni -- взревут эти высшие круги, другими словами: воззовут громогласно к земле". Голос Господа неоднократно называется в Писании ревом. Ноттер предполагает здесь намек на возвещенную в Чистил. XXXIII, 10, констелляцию небес; она примет такую форму, вследствие которой наступить и установится новый порядок вещей. Эта констелляция, явившись последствием движения сфер, будет сопровождаться мелодией, оглушительной для ушей смертных. Нечто подобное высказывает и Филалет.

145-148. "Буря", в подлиннике: фортуна.-- "Данте ожидает в будущем лучшого направления рода человеческого к его цели, при посредстве" могущественного властителя и путем нравственного облагорожения людей. Первое он предвещает под видом рассеянного противными ветрами отвращенного от его цели флота, который, под управлением способного адмирала, вновь обращается прямо к цели; второе,-- в противоположность изображенному в ст. 124--126,-- в виде настоящих плодов от древа человечества. Как мне кажется, из всего этого места видно, что Данте ожидает преобразований, прежде всего, от восстановления нарушенного равновесия между папской и императорской властью, путем усиления последней. Усиление это должно исходить от светского реформатора". Филалет.