Песнь 19

1-3. "В этом тесном сочетании праведных душ в одно великое целое Данте, по всей вероятности, имеет в виду свою грандиозную идею о соединении всего человеческого рода в одну всемирную монархию, идею, весьма глубокомысленно развитую им в его Liber de Monarchia". Филалет.-- "Орел, в образе которого соединенные души здесь блаженствуют, есть символ божественного правосудия. Предзнаменовательно поэт уже видел орла пред вратами чистилища в сновидении, когда небесное просветление поставило его на прямую дорогу (Чистил. IX, 10 и след.). Этот знак орла на небе есть вместе с тем символ и прообраз самим Богом установленного римского владычества, которое так прославлено поэтом в VI Рая (1 и след.), особенно в руках Тита, как исполнительное орудие божественного правосудия. Гармония соединенных в небесном орле праведных дает, кроме того, народам тогдашнего мира прекраснейший образец мирного их соединения под крылами Богом установленного императорского символа. Знатоки Дантовой поэзии не могут не заметить, как дивно поэма Данте сливает значение вечного царства с значением царства временного, так что одно всегда указывает на другое". Копиш.

7-9. "Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его". 1 Коринф. II, 9.

10-12. Орел говорит, как единое существо, но в словах его выражается воля всех духов, из блеска коих сложился этот образ.-- "И видел и слышал одного Ангела, летящого посреди неба". Апокалипе. VIII, 13.-- "Это небесное единство душ, которого в таком совершенстве никогда на земле не бывает, создает то, что каждое отдельное существо тем более получает для себя блага, чем более таких существ находится там на небе (Чистил. XV, 55, примеч.); такое единство и изображается здесь поэтом". Ноттер.

19-20. Сравнение с жаром, исходящим от многих углей, совершенно уместно для множества духов, льющих одну общую любовь.

22-32. В этих стихах Данте умоляет небесный символ правосудия разрешить ему давно томящее его душу сомнение. Он прямо не высказывает его, но говорит: вы его знаете. Сомнение это излагается ниже, в ст. 70 и след., и состоит в следующем: без веры во Христа и без крещенья нет спасенья. Между тем миллионы живут и умирают, никогда не слыхав о Христе и, стало быть, не имея возможности принять веры Христовой и получить крещенье. Ужели они осуждены? В следующих стихах Данте не дает удовлетворительного ответа, он скорее подавляет, чем разрешает сомнение. Сличи Флейдерер.-- Схоластики тут прибегали к делению веры на явную и тайную (fides explicita et implicitaj и учили, что только последняя безусловно необходима для спасения.

25. "Дыханьем", т. е. вашей речью. Здесь же он продолжает аллегорию предыдущих стихов -- сравнение с цветами.

28-30. "Правды", в подлиннике: la divina giustizia -- божественное правосудие. "Хотя Престолы (ϑρόνοι), в которых преимущественно отражается божественное правосудие, управляют другим кругом неба (по Convivio -- кругом Венеры, по Дионисию Ареопагиту -- кругом Сатурна), но несомненно, что и для тех, которые особенно прославились на земле правосудием и вознесены за то на небо, должно быть открыто божественное правосудие; Данте и обращается к ним за объяснениями". Филалет.

34-36. Опять сравнение, заимствованное из соколиной охоты, так часто употребляемое Данте. Соколу надевают на глаза шапочку (cappello), которую снимают, спуская его на добычу. Переводчиком употреблено слово клобук, согласно словарю Даля, где сказано: покрышка колпаком -- клобучок на ловчих птиц, наглазник в виде шапочки.

40-45. "Кто положил черту", в подлиннике: Colui che volse il sestо All' estremo del mondo -- Тот, Кто обвел циркулем вкруг края вселенной -- намек на слова Соломона, Притчи VIII, 27: "Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны".-- Средневековая философия представляла себе вселенную в виде шара, вмещенного в необъятный полый шар, primum mobile, над которым простирается эмпирей. Поэтому Данте, применяясь к вышеприведенному месту Библии, совершенно правильно говорить, что Бог обвел границу вселенной циркулем. Та же самая мысль встречается у Мильтона в его Потер. Рае VII, 224--232: Он взял златой циркуль рукой всемогущей, Чтоб им обозначить пределы вселенной, Я также веществ Им творимых границы. Оставил один конец циркуля в центре, Другим очертил в необъятном пространстве И хаосу мрачному творчески рек Он: "До этой черты Ты расширишь пределы, Мир новый, то будет твоею границей!" Перев. С. Писарева.

43-45. "Но и эта необъятная вселенная и все, что она заключает в себе, в сущности есть нечто конечное; в конечном же мире не исчерпывается, или не изливается все существо Божие, ибо Бог мог бы создать нечто еще более необъятное и более прекрасное. Мнение же, что Бог мог бы создать нечто бесконечное, столько же немыслимо, как и то, что Он мог бы создать нечто злое или неправое. В одном только вне вечности из своего собственного существа рожденном Слове (Λόγος) имеет Он Себе равного, но по существу Его от Себя неотделимого, который вследствие этого бесконечно превышает всю вселенную и все конечное". Филалет. Сличи Петра Ломбардского Sent. Hb. I, dist. 41.

46-48. "Первый Гордый", т. е. Сатана, или Люцифер (Ада XXXIV, 121 и след.; Чистил. XII, 26 и след. "Даже тот, кто между всеми созданными стоял выше всех, был неизмеримо далек от полноты всеведения, которое, если бы он выжидал его с смирением, уделялось бы ему все в большей и большей мере; но он, вследствие гордости, вознамерился получить его насилием, поэтому, не дождавшись высшого света, отпал от Бога, как подточенный плод".

48. Выражение "терпкий плод" (acerbo), в смысле незрелый, несовершенный, Данте часто употребляет в противоположность сладкому (dolce), т. е. зрелому.

49-50. "Сам Себе есть мера", в подлиннике: e sè con sè misura. В Convivio Данте говорит о Боге: "quella somma Deitè che sè com pi ut amen te vede". И, 4; и "La Luce che sola sè medesima vede compiutamente", II, 6.

52-57. Сличи 1 посл. Коринф. XIII, 9: "Ибо мы отчасти знаем, отчасти пророчествуем".

55-57. "Человеческий разум никогда не может проникнуть в божественные тайны: они находятся далеко за пределами нашего разумения".

64-66. "Всякая истина исходит от Бога; всякое же мнение, не вытекающее из этого источника и противоречащее откровению, может быть только следствием либо ограниченности, либо испорченности, как результат первородного греха нашей чувственной природы". Филалет.-- "Ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум". Премудр. Солом. IX, 15.-- "Тень от тела" означает человеческое невежество, "яд" -- вызываемые дьяволом греховные страсти. Копиш.

67-69. "Ты видишь свое бессилие прозреть в приговоры советов Бога, следовательно ты должен смиренно подчиниться тому, чего твой разум постичь не может". Филалет.

79. "А ты кто, человек, что споришь с Богом?" Посл. к Римл. IX, 20. Также Иов XXXVIII, 2.-- "Сесть в трибунал", т. е. быть судией.-- "Oh istoltissime e villissime bestiuole che а guisa d'uomini pascete, che presumete contre а nostra Fede parlare; e voleté sapere, filando e zappando, cio che Iddio con tanta providenza ha ordinato! Maledetti siate voi e la vostra presunzione e chi а voi crede". Convivio IV, 5.

82-84. "Со мной", т. e. с духами правосудия, при посредстве которых решается сомнение Данте. "Одним лишь праведникам предоставлено исследоватьи созерцать тайны божественной воли; человека" же обязана" преклоняться пред авторитетом Писания, иначе он падет пода" тяжестью своих сомнений". Флейдерер.

85. Ба" подлиннике: О terreni animalи, о menti grosse!-- О земные создания, о грубые умы!

86-87. "Дух первой Воли", т. е. Бог. "Смысл: по существу своему Бог -- высочайшее блого, поэтому воля Его всегда направлена на благое; подобно тому, как человек неизбежно стремится к своему благополучию, так и Он необходимо хочет только благого. Вследствие этого божественная воля никогда не может стать в противоречие с собственною благостью. Сличи Фомы Аквин. Sum. Th. p. I, XIX, art. 7". Филалет.-- "Всегда с Собой един", т. е. благость Божия не изменяется. "Ибо Я -- Господь, Я не изменяюсь". Малах. III, 6.

88-90. "Наше понятие о правосудии есть только отблеск, только отдельный луч от покоющейся в Боге сущности правосудия. Если прототип и отраженный в зеркале образ его не согласуются между собою, то было бы безумно порицать за это прототип, как ошибочный, ибо причины несходства коренятся только в несовершенстве зеркала". Витте.

91-93. Сравнение, весьма верно изображающее круговой полет орла над поэтом и самого Данте, устремляющого к нему радостные взоры.

95-96. "Орел кружится по общему единодушному желанию всех духов. из коих сложился этот образ: опять типический символ единства и правосудия". Флейдерер. "Аист, как птица прилетная, знает времена прилета и отлета, повинуясь строго законам природы, почему у Иеремии VIII, 7 приводится, как символ правильного образа жизни: при смутах во времена Данте, сравнение получает более глубокий смысл". Копиш.

97-99. "Звук наших лир", т. е. нашего пения. "Ибо какой человек в состоянии познать совет Божий? или кто может уразуметь, что угодно Господу?" Премудр. Солом. IX, 13.

101-102. "В тот символ", т. е. в знак орла, символ покоривших весь мир римских легионов.

101. "Не живший" -- не веровавший во Христа. Слово "Христос" рифмуется трижды само с собою, как Рая XII, 71; XIV, 101.

105. Ne pria nè poi ch' ei si chiavasse al legno -- ни прежде, ни после того, как Он пригвоздился к древу.

106. "Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного...... Матф. VII, 21--23.

109. Эфиопы, т. е. вообще язычники, осудят дурных христиан в день страшного суда, когда отделят овец от козлищ, чтобы наградить первых, а вторых, если они христиане, подвергнуть тем большему наказанию. Сличи Матф. XII, 41: "Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его".

110-112. Сличи Матф. XXV, 31 и следующие.

112. "О персах здесь, очевидно, упомянуто благодаря превосходным правилам, употреблявшимся у них при воспитании царей, особенно для развития правдивости и правосудия, о которых говорить Геродот, а также Ксенофонт в своей Киропедии. Об этих правилах Данте мог знать из сочинении Цицерона, например. "О старости", гл. 22 и след.". Ноттер.

113. "Свиток" (volume). Сличи Апокал. XX, 12: "И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах. Сообразно с делами своими...".

115. Как в XIX песни Ада Данте громит проклятиями пап, так здесь, в XIX Рая, он мечет громы порицания на современных ему монархов.

116-117. Об императоре Альбрехте смотри Чистил. VI, 97. Здесь Данте порицает его за дело, совершившееся в 1304 г. (почему об нем и упоминается в виде пророчества: "внимут"), которое заключалось в следующем: со смертью венгерского короля Андрея III (14-го января 1301 г.) мужское поколение Арпадской династии пресеклось; тогда папа Бонифаций VIII признал законным наследником венгерского престола Карла-Роберта, сына Карла Мартелла (Рая VIII, 49). Венгерцы, между тем, признавали право избрания за собою и призвали на трон происходившого тоже из Арпадов Венцеслава, сына богемского короля того же имени (ст. 125). Император Альбрехт I, дядя обоих претендентов, объявил себя, по проискам папы, на стороне Карла-Роберта и вступил с огнем и мечом в Богемию, при чем орда куманов (тюркского племени), призванная Карлом-Робертом, произвела громадные опустошения". Витте.

118-120. Здесь разумеется французский король Филипп Красивый. После поражения, понесенного от фламандцев (Чистил. XX, 46), чтобы иметь деньги для нового похода, он понизил на половину и даже до одной трети пробу серебряной монеты, чем причинил значительный ущерб своим подданным и вызвал сильный ропот. Он умер 20-го ноября 1314 г., по словам Виллани, вследствие падения с лошади, под ноги которой бросился на охоте вепрь. В подлиннике сказано: вследствие cottena (щетины), т. е. вепря.

121-123. Намек на продолжительную войну, в результате которой Шотландия сделалась, наконец, независимой от Англии. Под "гордым духом" (superbia) надобно разуметь не Эдуарда I (Чистил. VII, 132), но высокомерного сына его Эдуарда II. С этим-то именно королем состязался со времени сражения при Бэннокберне (24-го июня 1314 г.) шотландский король Роберт Брюс". Витте.

125. Король Кастилии и Леона Фердинанд IV, управлявший страной (1295-- 1312 г.) большею частью под опекой матери, известен большими неудачами в борьбе с маврами,-- Богемец Венцеслав IV, о котором смотри Чистил. VII, 101 и след.

127-129. Подразумевается Карл II, прозванный Хромым (Ciotto), который, как неаполитанский король, носил также титул Иерусалимского (Чистил. XX, 79; Рая VIII, 49 и 82). Его добрые дела относятся к злым, как единица (I) (буква I уподобляется здесь 1) к тысяче (mille -- М): весьма оригинальная характеристика!

130-132. Здесь подразумевается король Сицилии Фридрих Арагонский (Чистил. VII, 119 и след.).-- "Огнистый остров" (l'isola del foco) -- Сицилия с огнедышащею горою Этною. Согласно с Виргилиевой Энеидой, III, 707 и след., здесь, именно в Трапани, умер Анхиз, отец Энея: Порть Дропана оттоль меня на нерадостный берег Принял. Тут столькими я бросаемый бурями моря. Горе, отца своего, Анхиза, отраду всех бедствий И судеб, утерял... Перев. А. Фета.

133-135. Смысл: его дурные дела будут записаны с сокращениями (аббревиатурами) и под титлами, чтобы они не занимали в Книге жизни слишком много места. Ср. Чистил. VII, 118--130.

136-138. "С дядей" Фридриха Арагонского, т. е. с Иаковом, королем Маиорки и Минорки: "Брат" (того же Фридриха) -- Иаков, король арагонский (смотри Чистил. VII, 119). Иаков (дядя) не удовольствовался предоставленной ему братом его Петром Маиоркой и претендовал, ссылаясь на завещание отца, на Валенсию, для завладения которой вошел в союз с французским королем Филиппом III Смелым, врагом своего дома. Об этом походе против Петра Арагонского смотри примечание к Чистил. VII, 103--104.

139. Португалец не кто иной, как Дионисий, один из деятельнейших и благородных правителей своего времени, положивший начало могуществу Португалии. Было бы непонятно, почему Данте его порицает, если бы не разъяснения Оттимо, который говорить, что Дионисий всецело поглощен приобретением денег, живет как купец и ведеть денежные дела со всеми значительными торговцами государства; в нем незаметно ничего царственного, величественного. Порицание Данте могло бы быть объяснено также отношением Дионисия к ордену тамплиеров, имуществом которого он завладел. Впоследствии (1319) он отдал это имущество ордену рыцарей "во имя Христа", (иезуитов), в который вступило большинство тамплиеров, о чем Данте мог и не знать. Наконец. Дионисий в молодости причинял неверностью много горя своей супруге св. Елисавете, в чем он чистосердечно покаялся на смертном одре. Подробности смотри у Филалета, 245.

140. "Норвежский принц", по мнению большинства комментаторов, король Гакон (1299--1319), известный по опустошительной, бесславной и продолжительной войне с Данией.-- "Рашии князек" -- жупаны Далмации, зависимые то от венгерских королей, то от Византии, приобрели наконец при папе Гонории III (1217) королевскую корону. Обещанную римской церкви верность они не сохраняли. Во времена Данте в Рашии, или Далмации, царствовал У роить I, который поддерживал отношения с Византией и чеканил монету, по внешности чрезвычайно схожую с венецианской, но значительно нисшого достоинства. Эта монета, конечно, усиленно изгонялась из Венеции.

142-141. Комментаторы не одинаково объясняют эту терцину. Известно, что оба упомянутые государства, т. е. Венгрия и Наварра, подпали в начале XIV века под власть французских королей Анжуйского дома. Венгрия испытала на себе тягость продолжительной вражды между двумя претендовавшими на её корону домами, Арпадским и Анжуйским, начало которой положили Карл Мартелл и Андрей III, а продолжали Карл-Роберт с Венцеславом, а также Оттон Баварский (Рая VIII, 49 и примечание 115 настоящей песни). В это же время Наварра находилась в руках дочери Генриха Толстого, а после её смерти перешла к её мужу Филиппу Красивому и далее к его сыновьям. Только после смерти Данте Наварра вновь сделалась самостоятельной. В 1300 г., т. е. в год поэтического странствования, оба государства пользовались сравнительным спокойствием, на что поэт, знавший их дальнейшую участь, повидимому, и намекает.-- "Горы" Пиренейския -- в ограждение от брака Иоанны с кастильским или арагонским принцем.

145-118. "Фамагоста" -- один из важнейших городов Кипра, "Никозия" -- главный его город. "Пса", в подлиннике: bestia -- зверя. Che dal fianco del altre non si scosta -- который не отстает от бока другого. В 1300 г. корона Кипра принадлежала Генриху III (Лузиниану); при нем христиане потеряли в Сирии последнее свое владение, Птоломею. Слабохарактерный Генрих был устранен братом Альмериком и содержался в плену в Армении; по смерти Альмерика Генриху был возвращен престол, при чем, в противностию обещанию, он жестоко расправился с представителями партии Альмерика и с другим своим братом, сторонником Альмерика. Следовательно, существовавшие на Кипре порядки поэт приводить в подтверждение опасений за будущее Венгрии и Наварры.