Песнь 14

1-9. Беатриче с Данте помещаются в центре двух концентрических кругов, Фома Аквинский находится в периферии этих кругов. Сперва говорил он; теперь начинает говорить Беатриче. Речь, следовательно, сперва лилась от периферии к центру, теперь от центра к периферии. Поэт уподобляет все это сосуду, в котором вода то устремляется от края к центру, то от центра к краю, в зависимости от того, в какую сторону ее заставляют двигаться.-- "Глубокий аллегорический смысл этого сравнения станет понятен каждому, если вспомнить, что Беатриче, помещенная в центре, представляет собою символ божественной мудрости, круг же святых учителей составляет как бы стенки сосуда, вмещающого в себя эту божественную мудрость. Продолжая сравнение, мы представляем себе божественное слово (символом ему служить утоляющая жажду вода), которое то от учителей исходить к мудрости, то, движимое ею, подобно расширяющимся на поверхности сосуда кругам, направляется к учителям, поэт же, стоящий рядом со своей руководительницей, освежается и утоляет при этом духовную свою жажду, как это неподражаемо выражено в ст. 25 -- 27". Копиш.

3. В подлиннике: Secondo ch' è percossa fuori о dentro,-- буквально: смотря по тому, потрясается ли она извне или снаружи.

6. "Те словеса суда", т. е. о торопливости нашего суждения (Рая XIII, 112--142).

10-12. "Он", т. е. Данте.-- "желание узнать то, о чем говорится в следующих терцинах, в душе поэта еще не обратилось в форму определенной мысли, иначе праведники сами прочли бы эту мысль в его душе". Филалет.

12. Т. е. навсегда ли вы удержите на себе тот блеск, в который одеты? Ответ на это в ст. 37--39.

13. В подлиннике: Ditegli se la luce, onde s'infiora Vostra sustanzia -- который украшает вашу сущность такими цветами. Как выше было объяснено, образы праведников, помещенных в солнце и в высших за ним сферах, неразличимы для взоров: они совершенно скрыты облекающим их светом.

13-18. Первый вопрос Беатриче таков: "Свет, в который облечены праведные, останется ли при них и после воскресения из мертвых?" -- Вопрос этот разбирает и Фома Аквин. и, несмотря на многия затруднения, дает на него утвердительный ответ, согласно со словами св. Павла I Кор. XV, 43; Матф. XIII, 43. Второй вопрос (16--18) заключается в следующем: "Если этот свет праведники сохранять и после воскресенья мертвых, когда тела получат свой видимый образ, то не помешает ли такой яркий блеск телесным глазам людей видеть друг друга?" Точно такой же вопрос разбирает Фома Аквин. Sum. Theol. р. III, suppl. qu. LXXXII, art. 4.

19-21. Ликование поющих и быстро вращающихся праведников сравнивается здесь с хороводом танцующих (che vanno а ruota), вращение которых ускоряется от прилива новой радости.

22. "Святой молитвой" (orazion), т. е. просьбой Беатриче.

25-27. "Смысл: если бы людям в их земной жизни было известно, какая радость ожидает их на небе, то они не стали бы скорбеть при мысли о смерти, заставляющей покидать землю и возносящей нас к такой блаженной жизни". Ландино.

28-31. Св. Троица. "Един" -- Триединый Бог. Един, т. е. нераздельная Троица; "Два" -- божественное и человеческое естество; "Три" -- три лица, Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Дух Святый. Гимн этот воспет трижды, ибо Бог в трех лицах и царствует вовеки.-- "Согласно с заключительными словами всех католических молитв: Qui vivis et régnas in imitate spiritus sancti Deus per omnia secula seculorum". Филалет.

30. В подлиннике: Non circonscrit to, e tuto circonscrive. Сличи Чистил. XI, 1 и след.

32-33. Мелодия тех звуков, коими воспевался Бог, была столь сладостна, что могла считаться началом небесных наград за земные заслуги.

34. Согласно Рая X, 109, следует предположить, что это речь царя Соломона, говорящого из внутреннего, следовательно меньшого, венка движущихся вкруг Данте духов.

35-36. Как речь архангела Гавриила, благовествовавшого Деве Марии: Чистил. X, 34 и след.-- "С речью его не без основания здесь сравнивается речь автора Песни Песней, брачной песни Церкви". Ноттер.

38-39. "Любви пожар" -- наша любовь к Богу, по другим -- вообще наша любовь (charиtas).

40-42. "Смысл: одевающий нас лучезарный блеск рождается из пламени, пожара нашей любви и совершенно соразмерен с силою этой любви; любовь же наша соразмерна с степенью созерцания Божества, а это созерцание соразмерно с божественной благодатью, или, наоборот, божественная благодать дает, как награду (merito), соразмерное созерцание Бога, от созерцания проистекает соразмерная любовь (carità), наконец -- от любви рождается соразмерный блеск и лучезарность души". Скартаццини. Сличи: Рая XXXIII, 106.

43-45. Т. е. по воскресении из мертвых, когда души умерших соедидинятся со своими телами.-- "Для Него", т. е. для Бога; "во всем составе" (в подлиннике: per esser tutta quanta), т. e. душа и тело.-- "Следующее изображение дополняет окончание VII песни Рая и основано на Библии. Сличи I Кор. XV, 35--44 и 53, где говорится о превращении земного тела в духовное, телесного в нетленное. Все непосредственно Богом созданные существа неразрушимы. Сличи Чистил. XXV, 37--108". Каннегиссер.

47. "Высшим Благом", т. е. Богом.

49-51. Смысл: блеск, облекающий праведных, не только останется, но еще и увеличится после воскресения мертвых. Ибо блеск этот -- следствие божественной благодати, сообщающейся и воспринимаемой тем более, чем совершеннее существо, его воспринимающее. Сличи Ада VI, 111. Совершенство души человеческой обусловливается и тем, чтобы она была соединена с телом, имела бы оболочку телесную. Поэтому, соединившись с телом, душа станет чрез это еще более совершенной, а потому и более способной воспринять и затем отражать от себя внешним блеском свет благости. Здесь, очевидно, поэт имел в виду слова пророка Даниила XII, 2,3: "И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде -- как звезды, вовеки, навсегда". Учение схоластиков по этому вопросу подробно изложено у Фомы Аквин. Sum. Theol. p. I, 2-ae qu. IV, art. 5; p. I, qu. XC, art. 4; также Contr. Gent. IV, 81; De anim. art. I, ad 2.-- Сличи Скартаццини, также Филалет.

52-51. "И вид этих животных был как вид горящих углей". Иезекииля I, 13. Тело сравнивается здесь с пылающим углем, душа праведника -- с огнем, окружающим этот уголь. "Смысл этого места таков: ослепительный блеск, облекающий праведных, не помешает их видеть, ибо над этим блеском будет первенствовать сверкание их тел, которое теперь заключено в недрах земли и которое сохранит во всей славе образы свои, подобно тому, как огонь пылающих углей явственно отличается от блеска пламени, окружающого эти угли". Скартаццини.

55-57. Т. е. блеск, который теперь нас облекает, будет казаться более слабым в сравнении с блеском тела, теперь погребенного в земле.

58-60. "Здесь разрешается могущее возникнуть сомнение (см. ст. 16--18): не превысит ли этот блеск все силы (ogni confirmità), присущия человеческому чувству зрения. Ответ дается следующий: если (как было выше разъяснено) блеск праведников возрастает вместе с возрастанием любви к Богу, то и органы и силы их чувств соразмерно с этим тоже совершенствуются и приобретают способность видеть то, что было им раньше (по слабости и несовершенству сил) недоступно", Ландино, Аннунц. Фиор.

64-66. "Праведные ждут воскресения мертвых или соединения душ с их телами не только для себя, но и для всех тех, которые были им дороги до вознесения их на небо, прежде чем они облеклись в светлые одежды (прежде чем "приняли здесь вид огней"), следовательно, когда они еще были на земле, так как многие из этих дорогих им существ еще находятся на земле или в чистилище. Со дня же воскресения мертвых и страшного суда не будет ни земли, ни чистилища". Каннегиссер.-- "По Фоме Аквин., согласно одному месту у блаж. Августина, праведные жаждут воссоединения со своим телом, потому что желают в такой мере насладиться в Боге, чтобы это наслаждение изливалось и на их тела. Желание же это не препятствует их блаженству". Sum. Theol. р. III, 1, qu. IV, art. 5". Филалет.

67-75. Комментаторы несогласны между собой относительно того, принадлежат ли вновь появляющияся души еще к сфере солнца, или уже к сфере Марса. Большинство древних и многие из новых (например, Филалет) видят в них обитателей солнца. Бути говорит: "В этом третьем венце, объемлющем два первых, поэт помещает других ученых, занимавших на земле нисшую ступень, чем вышеуказанные теологи, блистающие как звезды на небе".-- "Появление нового блеска (nuove parvenze) в этом грандиозном месте, повидимому, намек на то, что богословское учение еще не завершилось в этих учителях церкви, напротив -- разливается в бесконечность". Копиш.

76. В подлиннике: О vero sfavillar del Santo Spiro.

79. "Донны", т. e. Беатриче.-- В дальнейших трех терцинах описывается подъем на следующую за Солнцем планету -- Марс.-- Данте взирает на Беатриче и видит, что лицо её стало еще прекраснее и лучезарнее. В этот самый миг он возносится в сферу Марса, не замечая быстроты подъема. Красота Беатриче сперва ослепляет Данте, но затем зрение его укрепляется и по пламенному сиянию (улыбке) новой звезды он узнает, что находится уже на Марсе.

84. "В обитель высших благ", т. е. на высшую ступень блаженства, в пятое небо.

87. В подлиннике: Che mi parea più roggio сhe l'usato, т. e. которая мне показалась более красною, нежели обыкновенно.

88-90. Т. е. на языке сердечного умиления и благоговения, общем для всех людей и народов.-- Треба, в подлиннике olocausto, т. е. сердечное благодарственное жертвоприношение. Сличи Рая X, 52 и след.

94-117. Поэт находить на планете Марс, по системе Птоломея следующей в ряду планет за Солнцем, души Христовых воителей. Их соединенный сладостный блеск образует две полосы, взаимно пересекающияся в виде креста. Эти светлые полосы с их большими и малыми светилами поэт сравнивает с млечным путем (galassia). Эти светы движутся в кресте подобно пылинкам в луче света, проникшем в темную комнату (112--117).

94. "Гелиос", по-гречески -- бог солнца, ήλιος, по-еврейски = eccelso, altissimo; Данте, не знавший по-еврейски, вероятно, заимствовал это слово из Евангелия Матф.XXVII, 46: "Или, Или!", т. е. Боже мой, Боже мой, от Марка XV, 34: "Элой, Элой! что значить: Боже мой, Боже мой!" и для стиха переделал это слово в Elios.-- По мнению Филалета, Данте принял вначале эти святые души за звезды и потому обратился с таким восклицанием к солнцу (о Гелиос! О солнце), от которого, по тогдашнему учению, все звезды заимствовали свой блеск. Но такое мнение едва ли основательно. Лонгфелло приводить по этому случаю стихи из гимна Св. Гильдеберта "Ad Patrem": Alpha et Omega, magne Deus, Heli, Heli, Deus meus.

97-99. Помимо мифологической басни о млечном пути (Ада XVII, 108), в древности, как о том говорить сам Данте в своем Convivio II, 15, существовало о его происхождении несколько мнений; так, по одним, он признавался космическим паром, по другим -- скоплением бесчисленного множества больших и малых звезд. Данте считает, очевидно, все эти мнения неудовлетворительными.-- "Больших и малых", -- "Per questo esemplo ch'elli introduce, vuole mostrare essere quelle anime non ignali in gloria, si corne si conviene alla giustizia di Dio". Оттимо.

101. "Из звездчатых скоплений", в подлиннике: costellati; по объяснению Бланка, Voc. Dant., составленных из созвездий.

102. Если разделить круг двумя перпендикулярными диаметрами, то образуются четыре сегмента (квадранта), при чем из радиусов составится крест.

103. Смысл: но гений мой не в состоянии описать того, что я из этого видения сохранил в моей памяти. В I песни Рая 7--9, память не может следовать за гением (разумом), здесь, наоборот, гений побежден памятью.

104-108. "Согласно с ст. 103, Данте, повидимому, умышленно набрасывает некоторый мрак относительно того, как ему представился образ Христа в сияющем кресте. Всего вероятнее, что души праведников сами слагаются здесь в форму креста, подобно тому, как на Юпитере души образу ют подобие императорского орла. Действительно, нельзя величественнее и прекраснее представить души героев, сражавшихся за веру, как в этой планете и притом в образе креста. В сонме этих героев помещены главным образом воители за дело Христа и его святую Церковь, в особенности воители крестовых походов, носившие на груди своей крест такой же именно формы. В этом же сонме помещены и так называемые мученики, ибо для них в Дантовом Раю петь другого более приличного места. На планете же Марс помещены все эти души потому, что эта планета, по учению астрологов средних веков, сообщает родившимся под нею храбрость и все воинския доблести (Сл. Рая IV, 64)". Филалет.

106. Матф. XVI, 24: "Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мною". Также Матф. X, 38; Марк. VIII, 34; Лука IX, 23; XIV, 27.-- Смысл всей этой терцины таков: кто сам вознесется на небо и узрит его, тот извинит мне мое умолчание, так как я не нахожу достаточного подобия для изображения этого блеска.-- В этой и предыдущей терцинах слово Христос три раза рифмуется само с собою по той же причине, как и в Рая XII, 71, 73 и 75.

109-111. "Светоносные души носятся от одной ветви креста к другой (Di corno in corno), от вершины его до основания, взад и вперед, сверху вниз и обратно; нисходящия встречаются с восходящими, несущияся вправо с несущимися влево, причем в момент их встречи друг с другом, в горизонтальном и вертикальном направлениях, они искрятся сильнее (по мнению Филалета, потому что взаимно сообщают друг другу увеличенное блаженство)". Бенвенуто Рамбалди.

112-117. Великолепное изображение так называемых солнечных пылинок. Сличи описание того же у Лукреция De rer. natura II, 115--121: "Contemplator enim, quum solis lumina, quumque Inserti fundunt radii per opaca domoruui: Malta minuta, modis multis, per inane videbis Corpora misceri, radiorum lumine in ipso; Et, velut aeterno certainine, praelia pugnasque Edere, turmatim certantia; nec dare pausam Conciliis et dissidiis exercita crebris". Также у Державина, в оде "Бои": Как в мразный, ясный день зимой Пылинки инея сверкают, Вратятся, зыблются, сияют, Так звезды в безднах под Тобой.

116-117. Вращение пылинок лучше всего наблюдать в темной комнате, куда проншсь солнечный луч сквозь щель в ставне или другом приспособлении для защиты от знойного солнца. Эти приспособления Данте называет остроумнейшими изобретениями ума, так как в его время они не были еще во всеобщем употреблении.

124-126. Вероятно, отрывки из какого-нибудь католического гимна. По Каннегиссеру, слова мессы: "qui mortem nostram moriendo destruxit et vitam resurgendo reparavit":-- "смертью смерть поправ и жизнь воскресением даровал", а также в одном гимне: "scimus, Christum surrexisse e mortuis vere: tu nobis victor rex miserere": "Знаем, что во-истину Христос воскрес из мертвых. Господь, Победитель смерти, помилуй нас!"

130-132. По вступлении в пятую сферу -- планеты Марс, новые чарующия впечатления отвлекли взоры поэта от главной цели его стремления -- Беатриче, одного взгляда которой бывало достаточно для рассеяния его сомнений и удовлетворения жажды познаний.

133-134. "Живых печатей всякой красоты".... в подлиннике: и vivi snggelli D'ogni bellezza più fanno più suso, живые печати всякой красоты тем действительнее, чем выше. По мнению одних, под живыми печатями следует разуметь глаза Беатриче, которые, по мере подъема поэта в высшия сферы, отпечатлевали на всем открывавшемся все высшую красоту. По другим (Бр. Бианки) должно разуметь небеса различных планет, нередко уже упоминавшияся под этим названием, так, напр., в ст. 74 предыдущей песни.-- "К тем ясным, т. е. к глазам Беатриче. В последний раз Данте смотрел на Беатриче при подъеме на Марс (79--87), но еще не в самой сфере пятой планеты; в следующий же раз поэт устремляет на нее свой взгляд в Рая XV, 32.

136-138. "Вины сняты", вместо: получено извинение.-- "В словах моих лишь истины жилище", вместо: я говорю правду.

139. Любовь к Божественному ученью становится все чище по мере того, как оно нас возвышает. В заключение заметим, что, по справедливому мнению Копиша и Поттера, место это довольно непонятно и противоречиво. Смысл ст. 138 делается тем более загадочным, что встречающееся в нем слово dischiuso толкуется одними как -- исключен, другими -- отомкнут, открыт. При переводе держались первого толкования и передали его смысл словом "гас".