Песнь 1

1-3. "И поднял меня дух и ввел меня во внутренний двор, и вот, слава Господа наполнила весь храм". Иезекииль, XLIII, 5.-- Слава Божия есть свет божественный. Господь, как первичный двигатель, согласно учению Аристотеля и схоластиков, обитает в высочайшем, наисветлейшем небе, откуда свет Его изливается по всей вселенной в той мере, в какой каждая вещь, смотря по своей более земной или небесной природе, может воспринять этот свет. Сличи Ада I, 127 и след.-- "Движет": "Deus est inovens non motum. Movet Deus sicut desideratum et intellectum". Фома Аквинский, Sum. Theol. p. I, qu. CV, art. 2.

3. "Где более, где меньше", т. е. смотря по тому, насколько вещь способна восприять его. "Simplicissima substantiarum, quae Deus est, in homine magis redolet, quam in bruto; in animali, quam in planta; in hac, quam in minera; in hac, quam in igne; in igne, quam in terra". De Vulg. El. 1, I, c. 16. Идея, утверждающая, что слава Божия проникает вселенную,-- идея библейская; она выражена во многих местах Святого Писания, а также встречается у схоластиков; например, у Лактанция, Div. Inst. II, 2: "Dei nuinen atque Spiritus ubique diffusas"; у Фомы Аквинского: "Deus est in omnibus rebus... sicut agens adest in quo agit". Sum. Theol. p. I, qu. VIII, art. 1.

4. "На небе", т. e. в эмпирее (Ада II, 21), самой высшей сфере, где находится, по мнению схоластиков, обиталище Бога.

5-6. Подражание св. Павлу (II Коринф. XII, 4): "Был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать"; также I Коринф. II, 9: "Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его". Св. Павел был восхищен до третьего неба, которое, по толкованию схоластиков, и есть эмпирей. "Tertium coeluiii dicitur coelum empyreum,quod dicitur tertium respectu coeli aerei, et coeli siderei, vel potius respectu coeli siderei et respectu coeli aquei sive chrystallini". Фома Аквинский, Sum., Theol. p. II, 2-ae, qu. CLXXV, art. 3.-- "Ни слов, ни силы нет", в подлиннике: Nè sa, ne puo; Данте сам объясняет это: "Diligenter quippe notandum est, quod dicet nescit etnequit. Nescitquia oblitus; nequit, quia si recordatur et contentum tenet, sermo tarnen deficit. Malta namque per intellectum videmus, quibus signa vocalia desunt". Ep. Kami § 29.

8. "Предел всех дум", в подлиннике: appressando sè al suo disire, T. e. к Богу, который, как высочайшее блого, составляет конечную цель всех желаний человека; почему Данте называет Бога "ultimo desiderabile" (Convivio tr. IV, c. 12); также выражается Фома Аквинский: "Divina bonitas est finis rerum omnium". Sum. Theol. p. I, qu. XL1V, art. 4.

9. В подлиннике: si profonda tante, Che retro la memoria non puo ire. Данте сам перевел это место: Intellectus in tantum profundat se desiderium, quod memoria sequi non potest, т. e. ум так углубляется и теряется, что в нем исчезает способность пробуждать воспоминания.

10-11. Сличи: Ер. Kani § 19: "Dicit, se fuisse in primo Coelo, et quod dicere vult de regno coelesti quidquid in mente sua, quasi thesaurum potuit retinere".

13-36. Воззвание. Все три части Божественной Комедии снабжены воззваниями, расположенными в возрастающей степени: в Аду (II, 7 -- 12) поэт взывает к музам, к собственному гению и памяти, позднее (XXXII, 10)-еще один раз к девяти музам; в Чистилище (I, 7--12) он взывает вообще к музам и к Каллиопе (как к музе эпической поэзии) в особенности, и далее еще раз (XXIX, 37--42) к музам вообще. В Раю он взывает уже к Аполлону (Фебу), как к богу поэзии, отцу и хороводцу муз. В Аду воззвания занимают всего лишь две терцины, также и оба воззвания в Чистилище. В Раю ему посвящено восемь терцин. "До сих пор поэт имел дело с человеческими, земными предметами, теперь он обращается к божественным, почему и призывает на помощь божественную мудрость и искусство, Аполлона. В других местах он принимает этого бога опять как божество языческое, противопоставляя его истинному божественному знанию, например Рая XIII, 25. Однако в этих случаях он никогда не называет его Аполлоном, но всегда Пэаном, Фебом и проч.". Ноттер.

13. "О Аполлон", в подлиннике: О buono Apollo; "idest virtue intellectiva circa coelestia". Пьетро Данте. "Как древние христиане пользовались образами Орфея и Аполлона-пастыря, как символами Христа, так точно и здесь Аполлон, поэтическое вдохновение, бог солнца, и христианский Бог света, создавший солнце, и Святой Дух, духовное солнце,-- переходят один в другого". Копиш.-- "В труде последнем" (ultimo Иамого), подражание Виргилию: "Extremum hunc, Arethusa, mihi concede laborem". Eclogae, X, 1.

14. "Словом "сосуд" еще яснее намекается на сравнение Данте с апостолом Павлом, на которого слегка уже намекалось прежде (Ада II, 28--30). Данте, так сказать, поэтический апостол". Копиш.

16-18. Т. е. до сих пор мне была достаточна помощь однех муз, но теперь мне необходима твоя помощь. Гора Парнас имеет две вершины; сравни у Овидия "Превращения" I, 136, в переводе А. Фета. Там вершиной двойной гора подымается к небу, По прозванью Парнас. По словам Лукана, Phars. V, 73: "nions Phoebo Bromioque sacer", одна вершина посвящена Фебу, другая Бахусу. Проб в комментариях к Виргилию, Geor. III, 43, присоединяет к Бахусу еще и Муз. Отсюда должно заключить, что под одной вершиной Парнаса Данте разумеет Аполлона, под другой -- Муз, или, в переносном смысле, под одной -- высшее божественное стихотворство и знание богословское, цод другой -- нисшее стихотворство и земную философию. По толкованию Пьетро Данте, обе вершины Парнаса обозначают премудрость и науку, в подтверждение чего он цитирует св. Августина: De Trinit. 1, II, с. XV, 25: "Si ergo haec est sapientiae et scientiae recta distinctio, ut ad sapientiam pertinea t aeternarum rerum cognitio intellectualis, ad seien tiam ve.ro temporal ium rerum cognitio rationalis, quid cui proeponendum sive postponendum sit non est difficile judicare". Словом, до сих пор поэту было достаточно человеческих знаний, но теперь ему необходима мудрость божественная и наивысшая степень искусства.

17. "Арены", aringo, т. е. изображение славы праведников.

20-21. Марсий, Marsia, фригийский фавн, дерзнувший вызвать Аполлона на состязание в музыкальной игре, воспользовавшись флейтой, на которой играла Минерва. В присутствии Муз, как судей спора, Аполлон победил в игре на цитре (лире) самонадеянного фавна и, привязав его к дереву содрал с него живого кожу. Эту кожу поэт называет влагалищем органов, подобно тому, как кожа ножен покрываете меч. Подобное же сравнение встречается в воззвании в Чистилище (I, 10--12), где упоминается о наказании несчастных Пиэрид (сорок).

23. "Тень", т. е. хоть слабое подобие блаженного царства (beato regno) праведных, которое запечатлелось в его памяти.

25-36. "Грандиозное, истинно-поэтическое обращение поэта к самой поэзии. И священная поэзия не пренебрегаете деревом Дафны, дорогим для Аполлона лавром, в который превратилась эта нимфа, преследуемая Аполлоном, тем более, что ни поэты, ни императоры (первый в этой канцоне политический упрек, направленный поэтом по адресу императорства) не стремятся увенчать себе чело этим победным венком, увлекаемые с прямой дороги земными лишь стремлениями! Но высочайшая для поэта награда состоите именно в том, чтобы "малой искрой произвести сильный пожар", т. е. своим огнем действовать на потомство и тем самым, можете быть, способствовать появлению еще более великого поэта,-- действие, которое Данте здесь не без права, в полном сознании своего гения, предсказываете своему творению". Флейдерер.

29. Лавром венчались не только поэты, но также императоры. "Vatum ducumque decus laurus". Стаций. Thebaïs VI, 73.-- Слово цезарь здесь употреблено вместо императора.

30. Этим Данте хочет сказать, что ни поэты, ни императоры его времени не заботились увенчать себя лавром.

31. Дельфийский бог, т. е. Аполлон, которому особенно поклонялись в Дельфах. "Apolline Delphos insignes". Гораций, Оды I, 7, у. 3, 4.

32. "Пенейский дар", т. е. лавр, который растет особенно пышно в Фессалии, на берегах Пенея, мифологического отца нимфы Дафны.

34. Древнее изречение: Parva saepe scintilla magnum excitavit incendium t. e. от малой искры нередко происходите большой пожар.

36. Цирра (Кирра) -- город у подошвы Парнаса, недалеко от Дельф, посвященный Аполлону. У поэтов он нередко принимается иносказательно за самого Аполлона (Лукан, III, 172). "Вместе с тем, Данте подразумевает здесь и святой город Христов, небесный Сион, к описанию которого он теперь приступаете". Копиш.

37-39. Отсюда начинается прерванное в конце Чистилища повествование. Теперь весеннее утро, когда солнце восходит в весеннее равноденствие в знаке Окна. Данте и Беатриче находятся еще на вершине горы Чистилища и приготовляются вознестись на небо. Погруженный в созерцание высочайшого Блага, Данте забыл все на свете, почему и не упоминает, что сталось с Матильдой и Стацием, с той самой минуты, как почувствовал себя puro е disposto a sal ire alle stelle. Беатриче вперяет взор в восходящее солнце; не будучи в состоянии снести его блеска, Данте переводить взор на Беатриче. С быстротою молнии они возносятся в сферу огня.

38. "Светильник дня", в подлиннике: лампада мира (La lucerna del mondo), т. e. солнце. В различные времена года солнце появляется при восходе на различных точках горизонта, названных в подлиннике устьями (foci). Но ни одна точка не бывает для земли благотворнее той, в которой горизонт пересекается тремя другими большими кругами, именно: зодиаком, экватором и равноденственным колурием; при этом пересечение образует три креста. Для горы Чистилища горизонт пересекается этими кругами, приблизительно таким образом: Подобное пересечение наблюдается, когда солнце вступает в знак Окна, т. е. в начале весны, когда природа пробуждается и оживает, а также в осеннее равноденствие, когда солнце вступает в знак Весов. Здесь разумеется весеннее равноденствие, а знак Окна получает символическое значение послушания Авраама воле Господней (Быт. XXII. 13); четыре линии обозначают четыре философския, а три креста -- три христианския добродетели Ландино, Ottimo, Бенвенуто Рамбальди и др.).

40-42. "Средь лучших звезд" (con migliore Stella), сравни Ада 1,38 и след., т. е. в созвездии Окна, когда солнце начинает приносить все лучшие и лучшие дни. Существует древнее предание, гласящее, что солнце находилось именно в созвездии Окна, когда Бог создал мир и когда родился Спаситель (Ада I, 38 и след.). "Воск земной" (la mondana сега), т. е. вещество земли, приемлющее отпечаток свыше (от солнца). "La terra come femmina e paziente è madré di tutte le cose, ed il cielo corne maschio ed agente è il padre; e questo è quello сhe vuol dire in questo luogo il Poeta". Варки.

43-45. С минуты вступления солнца в знак Окна, следовательно, с начала поэтического странствования, прошло уже семь дней, почему солнце подвинулось вперед на семь градусов в знаке Окна; оно восходит на северном полушарии почти на четверть часа ранее, чем поднималось в день равноденствия. Следовательно, точка, в которой сказанные четыре круга пересекаются, уже не вполне, а только почти совпадает с тою, в которой теперь поднялось солнце. Это слово почти показывает, с какою тщательностью Данте старается предупредить даже самые придирчивые возражения астрономов. Само собою разумеется, что здесь говорится о том восхождении солнца, о котором упомянуто в Чистилище XXVII, 133; а потому не должно заключать, что солнце теперь снова всходило над горизонтом; поэт хочет только сказать, что полушарие, на котором он теперь находится, совершенно уже осветилось, что указывает на время полдня и соответствует времени, указанному в Чистилище XXXIII, 103--105. Поэтому несправедливо заключают некоторые комментаторы, будто Данте оставался целую ночь в земном раю, на что нет никакого указания в поэме. По Viet. Bellov. spec, mor., душа, после своего очищения, тотчас же возносится к Богу. "Там", т. е. на горе Чистилища. 4G. Находясь в земном раю и, следовательно, на южном полушарии, Данте и Беатриче направляются, под конец, с запада к востоку (Чистилища XXIX, 12); чтобы взглянуть на солнце, Беатриче должна была обернуться налево, так как на южном полушарии для обращенного к востоку восходящее солнце находится с левой стороны". Филалет.

49-51. Подобное же сравнение в Чистилище XV, 16 и след. Луч света, падающий сверху под углом на горизонтальную поверхность, отражается и под тем же углом направляется вверх, и это напоминает путника, сделавшого половину своего пути и стремящагося докончить свое странствование (сравнение в сравнении). Второй луч в физике называется отраженным. Взирая в очи Беатриче, смотревшей на солнце, Данте видит в них отражение солнца.

55-57. "Там", т. е. в земном раю, где Данте еще находится. "Находясь в земном раю как бы народной почве, как в своем отечестве, подобно огню в его огненной сфере,-- человек и телесно владеет большими силами и развитием, а потому и способен, например, взирать на солнце. Иносказательно -- человек на высшей ступени своего земного совершенства способен постигать многия божественные истины, остающияся для него закрытыми при других условиях". Филалет.

58-60. "То был лишь миг", т. е. он мог смотреть на солнце лишь одно мгновение, но тем не менее заметил, как все вокруг пылало, подобно расплавленному металлу, вытекающему из горна. Вообще эта терцина несколько темна и дала повод к различным толкованиям. По мнению Филалета, в этих стихах выражается лишь действие чрезмерного света на наше зрение, даже и наделенное сверхъестественною силою; во всяком случае здесь не обозначается, как думают некоторые, поднятия поэта в сферу огня. Поднятие Данте над сферой земли во всей поэме происходил лишь тогда, когда Данте взирает на Беатриче; такое поднятие описано ниже, в стихах 65--66, и только тогда (67) он чувствует себя совершенно свободным от земных уз. Итак, в этой терцине говорится лишь о взгляде на солнце земными, хотя и наделенными большими силами, очами. Иносказательно здесь выражается созерцание божества, которое человек видит на земле в минуты просветления.

64. "Колеса вечных сил" (eterne ruote), т. е. круги небесных сфер. Данте часто употребляет слово колесо (rôta), как синоним круга.

67-69. Главк, сын Полиба, рыбак на острове Эвбее (см. Овидий, Превращения, XIII, 905 и след. СтацияTheb. VII, 335 и др.). Однажды он заметил, что пойманные им и полузаснувшия на земле рыбы, съев какой-то травы, ожили и попрыгали в море. Он решился испытать на себе чудесную силу этой травы и, говоря словами Овидия, Едва напилось чародейным соком тем горло, Как я почувствовал вдруг, что внутренность вся задрожала, И возникло в груди стремление чудной природы. Превращения, XIII, 941, перев. А. Фета. После десятикратного омовения, совершенного над ним морскими богами, он очистился от всего смертного и стал морским божеством. Это мгновение он описывает так: Только досюда могу рассказать, что стоить упомнить. Только и помню досель; другого мой ум не учуял. Как он вернулся, себя иным, чем был я недавно, В целом теле нашел, и даже по духу не тем же. Там же, 956. Так точно, говорить Данте, почувствовал он себя преобразившимся при взгляде на Беатриче: преображение этого он, как и Главк, не в состоянии изобразить; но оно будет понятно тому, кто когда-нибудь подвергнется такому же превращению.

70. "Сверхчеловечность" (Transumanaij, т. е. превращение из человеческого в божеское. "Facultas videndi Deum non coinpetit intellectui create secundum suam naturam, sed per lumen gloriae, quod intellectum in quadam deiformitate constutuit". Фома Аквинский. Sum. Theol. p. 1, qu. XII, art. 6.

73. В подлиннике: S'io его sol di me quel сhe creasti Novellamente, Amor, буквально: имел ли я в себе лишь только то, что ты, Любовь, создала во мне после всего, т. е. дух. Здесь Данте, очевидно, намекает на слова святого апостола Павла (II Коринф. XII, 2). Переводчик держался здесь изречения апостола: В теле ли -- не знаю, вне ли тела -- не знаю: Бог знает.

75. "Любовь"; опираясь на авторитет Фомы Аквинского, Филалет под словом "Любовь" разумеет Святого Духа, но поэт обращается к Создателю, называя Его любовью, l'Amor chè muove il sole e Paître stelle (Рая XXXIII, 145). Место это заимствовано у Боэция (Phil. Cens. 1. II, m. VIII, 15), который называет Бога Caelo imperitans amor.

76-78. Здесь разумеется вечное круговращение светил небесных, или девяти небесных сфер, принимаемых Данте по системе Птоломеевой. Движение это вечно вследствие вечного стремления каждой из этих сфер соединиться с тем божественным, вечно спокойным небом (сhe tu sempiterani Desiderate), которое именуется эмпиреем. "Omne quod moventur propter aliquid, quod non habet, quod est terminus sui motus. Sicut coelum lunae movetur, et quia pars quaelibet ejus non ad ep to quolibet ubi (quod est impossibile) movetur ad aliud; inde est, quod semper movetur et nunquam quiescit, ut est ejus appetitus et quod dico de coelo lunae, intelligendum est de omnibus, praeter primum". Ep. Kani, § 26. Итак, небо со своими светилами находится в вечном движении вследствие вечного стремления соединиться с Богом. Также и в своем Сопумо Данте приписывает движение Primum mobile желанию его войти в соединение с каждою частицей вечно-неподвижного эмпирея, обители Бога. По учению Пифагора (Сличи: Чистилища XXX, 83; Рая VI, 126), опровергнутому Аристотелем, небесные сферы производят сладостные звуки, гармонией которых услаждается Господь. Отвергнутое Аристотелем, учение это было принято, однако, Платоном и Цицероном (Somnium Scip.), а за ними и Данте, как символ грандиозной гармонии вселенной, в которой неравенство вещей исчезает в высшем единстве божественного плана мироздания.

79-81. Данте вступает в сферу огня, легчайшей и потому наивысшее место занимающей стихии, примыкающей к сфере луны. Сфера эта представляется глазам его в виде необозримого огненного озера.

85. Т. е. Беатриче, видящая в нем все помыслы, прежде чем он их выразит словами.

88-89. В подлиннике: Tu stesso ti fai grosso Col falso immaginar. Слово в слово: "Ты сам себя сделал грубым (неразумным) от ложных мечтаний". Дух Данте смущен по двум причинам: во-первых, от необычайного блеска и сладостной гармонии; во-вторых,-- от непонимания источников этих явлений, ибо он еще не знает, что находится уже в небе, а не в земном раю.

92-93. По понятия.м современников, настоящее местопребывание молнии -- сфера огня, откуда, как из своего родного жилища (proprio si to), молния только в исключительных случаях, вследствие метеорологических условий, падает иногда на землю.-- "Вверх паришь", в подлиннике: riedi, возвращаешься; это выражение привело некоторых комментаторов к неправильному заключению, будто, по мнению Данте, настоящая родина человека -- сфера огня. Здесь дается лишь понятие о быстроте, с которой Данте стремится к небу, т. е. к Богу, из рук Которого душа исходит и к Которому жаждет возвратиться (Чистилища XVI, 85 и след.).

98-99. Новое сомнение: Данте недоумевает, каким образом он, облеченный в тяжелое тело, мог вознестись сквозь легчайшия тела, каковы воздух и огонь, так как по физическим законам он должен бы был упасть. Причину этого явления Беатриче объясняет ниже. Сомнение Данте основано на том, что он не знает (стих 73), что он?-- тело и дух, или только дух? Если тело и дух, то как он возносится вверх? Если только дух, то когда и как совершилось это превращение?

103-105. "Взаимный строй", в подлиннике: порядок (ordine). "Est autem duplex ordo considerandus in rebus. Unus, quo aliquid creatum ordinatur ad aliud creatum, sicut partes ordinantur ad totum, et accidentia ad substantias, et unaquaeque res ad suum finem. Alius ordo, quo omnia creata ordinantur in Deum". Фома Аквинский. Sum. Theol. p. I., qu. XXI, art. 1. "Mundus iste unus dicitur imitate ordinis, secundum quod quaedam ad alia ordinantur. Quaecumque autem sunt а Deo, ordinem habent ad invicem, et ad ipsum Deum". Ibid. p. I, qu. XLVII, art. 3.

106-108. Смысл: В этом строе (порядке) все существа, духовные и разумные (ангелы, святые и люди), познают проявление божественной премудрости и силы. Пьетро Данте приводит здесь стихи Боэция, которые, очевидно, имел в виду Данте: . . . . . . . . . . . . . . . . Ta cuncta superno Ducis ab exemple: pulchrum pulcherrimus ipse Mundum mente gerens similique in imagine form ans. Cons. Phil. 1. III, m. 8.

109. T. e. все существа сотворены так, что расположены примкнуть к этому порядку (строю). "Quum omnia procédant ex voluntate divina, omnia suo modo per appetitum inclinantur in bon um, sed diversimode". Сличи Скартаццини p. 21. Фома Аквинский. Sum. Theol. p. I, qu. LIX. art. 1. 110--111.Согласно божественному промыслу, различные существа занимают различные более или менее отдаленные от божественного источника места; при чем каждому из них врождено стремление, ведущее их к предназначенной им цели. "Quaelibet res ad suam formam naturalem hanc habet habitudinem, ut quando non habet ipsam, tendat in earn, et quando habet ipsam quiescat in ea; et idem est de qualibet perfectione naturali, quod est bonum naturae. Et haec habitudo ad bonum in rebus carentibus cognitione vocatur appetitus naturalise Ibid. qu. XIX, art. 1. "Nell'ordine intellettuale dell' universo si sale e discende per gradi quasi continu! dall' intima forma all' altissima, e dall' altissima all' intima, siccome vedemo nell' ordine sensibile". Convivio tr. Ill, c. 7.

112-113. "Non poteva Dante come poeta usare locuzione topica più appropiata di questa, perciocchc Bessere é comune а tutte le cose сhe sono, e perd Ио chiama grand mare". Варки. Эти дивно-прекрасные в поэтическом отношении слова напоминают место из Фауста: "In Lebensfluten, im Thatensturm, wall'ich auf und ab".

115-123. В этих стихах подробнее выражены действия этого врожденного стремления (инстинкта), притом в первой терцине (115--117) -- по отношению к стихийному миру. Относительно стихий прежде всего указано на стремление огня вверх к сфере луны и на стремление земли вниз. В живых существах, наоборот, указывается на стремление ad generationem и augmentum, т. е. к актам, исходящим главным образом из сердца (Чистилища XXV, 59--60, примеч.). В следующих стихах говорится о существах разумных -- о людях.

118-120. Этот врожденный инстинкт (лук этот, quest' arco) устремляет к предназначенной цели не только существа неразумные, но и те, которые одарены разумом и волей, т. е. людей и ангелов.

121-123. Высочайшее небо -- эмпирей, получая свет непосредственно от Бога, вечно неподвижно (здесь света колыбель). Ближайшее к эмпирею, им объемлющееся, есть так называемое primum mobile, или кристальное небо; оно воспринимает свое движение непосредственно от эмпирея и сообщает его другим сферам неба. Так как оно обнимает собою все прочия сферы, то оно и есть между ними высочайшее и обширнейшее; а так как оно увлекает своим движением все остальные сферы, то, следовательно, и совершает самое быстрое (самое смелое) движение.

124-126. Здесь заключается ответь на вопрос, предложенный в стихах 98--99: мы подымаемся сквозь эти легкия стихии в силу врожденной высшей способности нашего духа, увлекающей нас в область праведных, как к предназначенной нам цели.

125. "Та тетива" (лука), т. е. тот инстинкт, который всегда направляет существа к благой, Богом предназначенной цели. "Ad illiud autem ad quod non potest aliquid virtute suae naturae pervenire, oportet quod ab alio transmittatur, sicut sagitta а sagittante mittitur ad signum". Фома Аквинский. Sum. Theol. p. I, qu. XXIII, art. 1.

127-129. "Et quemadmodum perfecto existente artifice, atque optime organo se habente, si contingat peccatum in forma artis, materiae tantum imputandum est, sic, quum Deus ultimum perfectionis attingat, et instrumenturn ejus (quod coelum est) nullum debitae perfectionis patiatur defectum, restât, quod quidquid in rebus inferioribus est peccatum, ex parte materiae subjacent is peccatum sit, et praeter intentionem Dei naturantis et coeli". De Monarchia II, 2.

130-135. Смысл ясен: хотя человек, и тяготеет к Богу, побуждаемый врожденным ему инстинктом стремиться к Нему, однако, имея свободную волю, он может уклоняться и в другую сторону. Таким образом, будучи обмануть призраком лучших благ, он уклоняется от естественного пути, чтобы прилепиться к земным наслаждениям. Мысль эта встречается у Боэция (Cons. Phil. 1. III, pr. 2: "Est mentibus hominum veri boni natural iter inserta cupiditas, sed ad falsa devins error abducit".

136-141. Смысл: здесь, в царстве праведных, нет больше препятствий к проявлению естественного инстинкта; обманы чувств уже не отвлекают от этой высшей цели. Здесь душа так же мало отклоняется от этого стремления к Богу, как и вода, которая, не встречая препятствия, падает вниз, или как огонь стремится вверх.

142. Предложенная в этой песни грандиозная и глубокомысленная идея вселенной может быть выражена так: "все во вселенной во всех частях своих, частью сильнее, частью слабее, частью бессознательно, частью с сознанием, различными путями, стремится возвратиться к Богу, повинуясь божественному, прирожденному инстинкту. Это стремление и составляет божественный элемент вселенной, двигательную силу всего гармонического целого и уподобляет мировой порядок Божеству (стих 104--105, 106--114). Он действует и в стихийных явлениях во внешней природе, и в человеке, проявляясь, например, в стремлении огня возноситься вверх, в тяготении земли книзу, равно и в физико-психической природе человека, основанной на движении сердца (115--117). Но он же господствует и в разумных существах, как высшая, духовная потребность возноситься к Богу (118--120). Он проявляется в эмпирее, как вечный покой в Боге, и он же неустанно вращает другия сферы в их стремлении к своей цели (121--126). Так как высшим существам дана свобода воли, то для них возможны уклонения от истинной цели, указанные в Чистилища XVI, 18--74, и здесь (127--135). Но такия уклонения невозможны для человека очищенного. Вполне очищенный человек, верный своему первоначальному назначению, всегда должен стремиться все более и более к своей цели, подобно тому, как теперь Данте, освобожденный от препятствий телесных, возносится в небо (136--140)". Флейдерер.